Диагноз Инга поставила сразу и безошибочно: месячные.
Еще секунда — и она без звука рухнула на пол.
* * *Сознание возвращалось медленно и неохотно. А вместе с ним возвращались воспоминания, несущие боль. Будто маленькие молоточки, стучащие по вискам. Каждый удар — это мысль. Каждый удар — это боль.
Аллард.
Он ее обманул.
Он все время лгал.
Все было ложью.
С самой первой минуты.
Открыв глаза, Инга попыталась сфокусировать взгляд на потолке, который смотрел ей прямо в лицо. Она не знала, сколько времени провела в отключке, но, судя по всему, не больше пары минут.
Живот снова скрутил неприятный спазм, возвращая в реальность. Нужно было собраться с силами, встать и что-то сделать.
Но что?
Для начала хотя бы привести себя в порядок, потом подумать об остальном.
Об Алларде…
Нет, она не будет думать о нем. Слишком больно.
Она подумает о себе.
О сыне.
Ее сыне.
Инга пыталась держаться, пыталась быть сильной даже сейчас, когда крупные как горох слезы вдруг без всякого предупреждения покатились из глаз.
Но стоило вспомнить о Тимке — и все! Тяжелое, сдавленное рыдание вырвалось из нее, обдирая горло, будто горсть битого стекла.
Скрутившись в комок, Инга изо всех сил вцепилась зубами кулак, обхватила себя за живот свободной рукой и завыла. Глухо. Протяжно. На одной ноте. Словно раненое животное. Все сильнее впиваясь зубами в костяшки пальцев, в надежде, что эта боль перебьет, перекроет душевную.
Рот наполнил металлический привкус крови.
Смешался со слюной. Инга глотала его, точно расплавленный свинец, давилась рыданиями и ненавидела себя.
Ненавидела за то, что поверила лжи. За то, что сама хотела в нее поверить.
Ведь так же намного проще: просто не видеть правду, не желать ее знать и с радостью принимать любой суррогат, лишь бы он не нарушил душевный покой.
Да, так было проще.
За спиной раздался шорох открываемой двери.
Инга проглотила рыдания. Насторожилась.
— Госпожа? — встревоженный голос Стеллы заставил ее моментально собраться и вытереть слезы.
— Вам плохо?
Быстрые шаги — и вот уже андроид сжала ее запястье, проверяя давление.
Инга до боли стиснула зубы. Так сильно, что челюсть на секунду свело.
Нет, блондинка не должна ни о чем догадаться. Никто не должен догадаться, что она знает правду…
Натянув на лицо улыбку и надеясь, что та не напоминает оскал, Инга медленно обернулась.
— Все нормально, — с трудом вытолкнула из себя.
