Взгляд незнакомца пронизывал, точно скальпель, хотя она не видела его глаз. Это взгляд был подобен прикосновению стали, безжалостно рассекающей плоть и душу. А молчание оказалось настолько удушающим, что Инга невольно потерла горло. Ей на секунду вдруг показалось, что стоит этому типу лишь захотеть — и она перестанет дышать.
Кто этот мужчина? Что ему нужно? Это сон или явь?
Больше всего волновал последний вопрос.
— Сэр? Вы меня слышите? — девушка подтянула колени к груди, радуясь, что распущенные волосы закрыли все лишнее.
— Где я нахожусь? Что это за место?
И снова в ответ тишина.
Инга почувствовала, как ее начинает потряхивать изнутри.
— Это какая-то шутка? — она старалась говорить спокойно и рассудительно, но голос предательски дрогнул. — Эй! Вы меня слышите? Не молчите! Что происходит?
Мужчина сделал шаг в сторону и назад. Поднял руку и прикоснулся к чему-то, что было видно только ему. На глазах у девушки вокруг его пальцев вспыхнуло зеленоватое свечение, а потом все, что видела Инга, начало медленно исчезать.
Сквозь тающие стены лаборатории проступил уже знакомый ангар.
— Нет! — забыв о наготе, Инга бросилась к прозрачной стене. Забарабанила по ней кулаками, не замечая, что голос сорвался на истерический крик. — Нет! Подождите! Не бросайте меня здесь! Вы не имеете права!
Странный мужчина исчез последним, когда очертания лаборатории полностью сменились стенами ангара. И девушке показалось, будто все это время он внимательно смотрел на нее и слушал. Слушал ее крики о помощи, и не сделал ничего, чтобы помочь!
Осознание этого факта поразило больше всего.
— Нет, пожалуйста, нет… — Перед глазами все плыло от застывших слез.
На подгибающихся ногах Инга опустилась на колени. Застыла, прижав руки к груди и не сводя взгляда с той точки, где стоял ее молчаливый мучитель. Что-то подсказывало — он стоит там до сих пор, невидимый и неприметный. Следит за ней, изучает.
Зачем?
— Кто вы? Чего вы хотите? — прошептала она, чувствуя, как сжимается сердце.
Ее шепот растворился в тишине, не дождавшись ответа.
Минут пять Инга находилась в прострации, не чувствуя ничего, кроме паники, охватившей душу леденящими щупальцами. Она не знала, что делать дальше. Ее никто не учил, как вести себя в таких ситуациях. Но одно она поняла: эта прозрачная клетка и ее стены-экраны — не плод воображения и не вирт-сон. Это реальность. Холодная и безжалостная реальность, в которой она всего лишь песчинка, попавшая между мельничных жерновов.
