Линии амуэ на его лице вспыхнули, словно от недовольства. Но Ингу это уже не пугало. Она знала, что этот огонь не причинит ей вреда.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — процедил Аллард, резко поднимаясь. — Пока я не смою позор и не восстановлю свое доброе имя, у меня нет права претендовать на тебя.
— В смысле?
— Преступник не имеет права продолжить свой род.
Она потрясла головой, прогоняя противный звон, заполнивший уши.
— Мне все равно. Я не хочу сдохнуть в этой консервной банке.
От ее слов в нем будто надломилось что-то.
Сначала во взгляд мелькнула боль и исчезла, скрытая привычным непроницаемым выражением. Потом уголок губ дернулся вниз, образуя скорбную складку у рта. И Инга увидела, как голубое сияние над линиями амуэ затрепетало, словно не зная, что ему делать: то ли вспыхнуть сильнее, то ли погаснуть.
— Ты не должна, — пробормотал Аллард в полной растерянности, — не должна так говорить. Твоя жизнь…
«Бесценна» — хотел он сказать.
Но Инга его перебила:
— Моя жизнь зависит от твоей! Если тебя убьют — я тоже умру!
Он нахмурился, пытаясь осознать смысл этих слов.
— Жизнь ливарри не привязана к амону. Моя смерть освободит тебя."
"— Неужели? — ее рот скривился в саркастичной усмешке. — И меня вернут на Землю? Вернут мне прежнюю жизнь? И все это тоже исчезнет, как ни в чем не бывало? — она сунула ем под нос свои руки.
Он молчал, пораженный логикой ее обвинений. Инга же продолжала, выплескивая так внезапно вспыхнувший гнев:
— Ты похитил меня! Вырвал из привычного мира! Изменил! — Не выдержав, она вскочила с кресла и набросилась на него.
Замолотила кулачками по груди ошеломленного тарианца, а тот даже не пытался ее удержать. Гневные слезы летели из ее глаз, пока она, захлебываясь собственной болью, кричала ему в лицо: — Я не могу ни вернуться на Землю, ни забрать сына к себе. Мы с ним должны жить в разных вселенных. А теперь ты хочешь бросить меня? Освободить?! Знаешь, это очень жестоко!
Окончательно разрыдавшись, она уже не сопротивлялась, когда Аллард осторожно обнял ее.
— Прости. — Испытывая почти физическую боль от ее обвинений, он судорожно втянул в легкие воздух. Тело желанной женщины, так плотно прижатое к его собственному, жгло раскаленным железом. А напоминание о ребенке, который был от другого мужчины, оказалось ударом ниже пояса. — Ты все это время хотела сбежать. Я думал, ты будешь рада.
В одну секунду Инга вырвалась из его объятий. Ее маленькая ладошка взлетела быстрее, чем разум успел осознать, что происходит.
