В ней ты должна быть готова принять меня в любую минуту. И еще, — добавил после небольшой паузы. — Команде запрещено с тобой разговаривать. С этой минуты любого, кто увидит тебя без схети, или коснется твоей голой кожи — ждет смертная казнь. Не провоцируй экипаж, иначе мне снова придется тебя наказать.
Наказать? Так это было всего лишь наказание?
Онемевшая Инга, не веря своим глазам, смотрела, как он, развернувшись к ней спиной, направился к ближайшей стене. Вот так просто, абсолютно невозмутимо, ни разу не оглянувшись на нее.
И это в то время, когда она буквально кипит от ярости!
Неужели у нее нет ничего, чем она могла бы пробить этот бездушный панцирь? Или этот Аллард действительно робот?
Поднявшись на дрожащих ногах, Инга протянула руку к столу и зажала в ладони вазочку. Та была довольно увесистой, несмотря на скромный размер. Один взмах руки — и ваза полетела прямехонько в спину амона. Инга схватила шкатулку, чтобы сделать с ней то же самое.
Это было не нападение.
Это был жест отчаяния. Жалкая попытка протеста.
Но даже она закончилась неудачно.
Не долетев до цели, ваза замерла в воздухе, будто воткнулась во что-то невидимое.
Инга похолодела, увидев, что тарианец тоже остановился. Очень медленно, не торопясь, он развернулся к ней. И в этот момент Инге почудилось, будто она видит его стальные глаза с легким прищуром, скрытые за темной завесой.
Взгляд амона пригвоздил девушку к полу, а в следующий момент мужчина предупреждающе покачал указательным пальцем.
Так стыдят маленьких детей, но Инге от этого, в общем-то, безобидного жеста стало по-настоящему жутко. Голова на мгновение закружилась, на коже выступил липкий пот, а рука, только что сжимавшая шкатулку, онемела и повисла бессильной плетью. Шкатулка с противным стуком упала на пол, рядом с ногами.
— Разве я не сказал, не доставлять мне хлопот? — Аллард недовольно качнул головой. Но его тон остался все таким же хладнокровным.
— Да плевать на твои слова! — прошипела девушка, разминая онемевшую руку.
Чувствительность очень медленно возвращалась. — Я не твоя собственность и никогда ею не буду!
— Ошибаешься. Очень скоро ты не сможешь даже дышать, если я не позволю.
— Это что, такая своеобразная пытка? — она постаралась вложить в свой взгляд побольше презрения. Должно же его хоть что-то пробить! — Довести девушку до оргазма и бросить? Так ты развлекаешься?
Инга на мгновение замолчала, ожидая его реакции.
