— О, Небо… — девушка судорожно вздохнула, — Аллард, я… я вижу тебя…
Она дернулась, чтобы сесть, позабыв о собственной боли, но его руки тут же удержали ее.
— Ш-ш-ш, тише, арайя, — она услышала слабый смешок, — не все сразу.
— Нет, подожди, я хочу знать, что случилось? Почему моя кожа светится? Это твоя амуэ, да? И теперь мне можно увидеть тебя?
— Столько вопросов… Ты слишком любопытна.
— Так ответь же хоть на один! Мне надоело блуждать в потемках.
— Ты так уверена, что хочешь знать все ответы? — его голос стал глуше, словно тема, на которую они говорили, была ему неприятна.
— А если они тебе не понравятся?
— А может, ты дашь мне право решать, что понравится, а что нет? Давай, я хочу знать, с кем переспала после трех лет воздержания.
— Ты уверена?
— Да!
— Что ж, — его голос приобрел так ненавидимые ею холодные нотки, — твое желание будет исполнено. Только не жди слишком много.
Он немного подвинулся, загораживая свод кокона, и теперь Инга видела его мощный торс и широкие плечи, окруженные легким голубоватым сиянием.
Но свет, падавший на него со спины, оставлял в тени лицо тарианца.
Затаив дыхание, она смотрела, как он подносит руку к глазам. Наконец, слабое сияние осветило его черты. Не сдержавшись, Инга тихо ахнула, когда ее взору открылось его лицо.
Он был красив. Точнее, он мог бы быть очень красивым мужчиной по земным меркам: высокий лоб, мужественный подбородок, прямой нос — идеально правильные черты, словно вырезанные рукой гениального скульптора.
Но во всей его красоте прослеживалось что-то нечеловеческое: слишком холодное, слишком чуждое — и это пугало.
Инга не могла понять, что именно заставило ее невольно отпрянуть. То ли слишком тяжелый взгляд тарианца, то ли хищный изгиб его губ. А может переливающиеся бело-голубые линии, которые в хаотичном беспорядке испещряли его кожу, придавая ей то сияние, которое так поразило девушку в первый момент. Эти линии были похожи на шрамы, уродливые и непривычные человеческому восприятию.
Но то, что их заполняло, больше всего походило на жидкий металл.
Аллард убрал руку, и его лицо снова оказалось скрыто тенью.
— Это не то, что ты ожидала, я прав? — произнес он, когда Инга наконец-то выдохнула.
— Ну… все не так плохо, — она попыталась улыбнуться, но шок от увиденного был еще слишком свеж. — Эти линии… что это такое?
— Линии, который ты увидела, это и есть амуэ — квинтэссенция энергии жизни.
