И, странное дело, ничуть не боялась. Страх ушел, словно его никогда и не было.
На секунду Инга увидела перед собой просто мужчину, который стоял чуть сгорбившись и бессильно опустив руки вдоль тела. Она поняла, что застала его врасплох, но он тут же это исправил и принял свой обычный неприступный вид.
— Почему ты не спишь? — в его голосе было столько холода, что он мог бы заморозить целую планету.
— Я думала. Не хочешь знать, о чем?
— Не хочу.
Даже в синтезированном голосе «Аламаута» было больше эмоций, чем в его.
Инга поджала губы:
— Тебе все же придется. У меня было время поразмыслить над нашим совместным будущим. И я бы хотела найти компромисс.
Маска Алларда осталась бесстрастной, но в его голосе мелькнуло легкое удивление:
— О каком компромиссе ты говоришь?
— Ну, — она на секунду замолкла, собираясь с мыслями, — ты так и не сказал, какова моя роль в твоей жизни. Если просто девушки для досуга, то я согласна стать твоей покорной игрушкой и беспрекословно следовать всем вашим дурацким правилам.
Но взамен… — она подняла на него твердый взгляд, — взамен я хочу знать, что происходит на Земле. Хочу знать, как живет мой… сын. Ты же можешь это устроить?"
"Эти слова дались ей очень не просто, как и решение. Но она должна была сделать выбор. В конце концов, что ей еще оставалось?
Инга ждала, глядя на адмирала с замиранием сердца. На долю секунды ей показалось, что он услышал ее и ответит согласием. Но в следующий момент ее надежды были грубо разбиты.
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.
Это было сказано холодно и беспощадно.
Инга стиснула руки, чтобы они не дрожали.
— Это значит «нет»? — переспросила, стараясь, чтобы голос тоже не дрогнул. — Почему?
Не вышло. Эмоции подкатили к горлу и теперь душили непрошеными слезами.
— Забудь о прошлом. Так будет лучше.
— И для кого же?
— В первую очередь для тебя.
— А если я не хочу забывать? — она моргнула, и случайная слезинка упала с ресниц на щеку. Инга почувствовала, как та потекла вниз, к подбородку, оставляя на щеке влажный след.
Тарианец застыл, завороженный ее слезами. И девушка с горечью подумала, что ему ее никогда не понять. Амоны давно разучились плакать. Разучились сочувствовать и любить.
— Тебе придется, — произнес он чуть слышно, — иначе ты просто сойдешь с ума.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что сказал. Отпусти прошлое, оно уже не принадлежит тебе. Ты терзаешь себя бессмысленными воспоминаниями.
В его словах была доля истины.
