Похищенная викингом

Сейчас эти навыки очень ей помогли бы, ведь Бьорн определенно не будет так же хорошо с ней обращаться, как Торбранд. К счастью, он шел позади и не мог заметить, что на несколько мгновений лицо ее утратило спокойное и безмятежное выражение.

Девушка сосредоточилась, чтобы унять поток мыслей. Делая шаг за шагом, разглядывала землю, отмечая, что там, где кроны густые, она еще твердая, промерзшая, а там, куда проникали солнечные лучи, уже сверху образовался слой грязи. Она замерзла, в животе урчало от голода, но она шла и отчего-то была уверена, что Торбранд непременно станет ее искать.

Впрочем, это не означало, что найдет. Или найдет после того, как ей придется вынести прикосновения этого грязного Бьорна.

Эльфвина порадовалась, что утром, прежде чем выйти из шатра, порылась в сумках Торбранда и нашла отобранный им кинжал. Это было во вторую ночь, проведенную вместе. Тогда он раздел ее до талии и гладил руками тело. Нельзя сказать, что именно это заставило ее вспомнить о кинжале, и она ни разу не думала о нем после того, как лишилась его.

Сейчас, если быть честной с собой, она испытывала смешанные чувства, отчетливее всего — растерянность и раздражение. Растерянность по поводу того, что ожидать от будущего. Суждено ей стать женой норманна или невестой кого-то из деревни, где нет ни одного знакомого человека, не говоря уже о семьях друзей. А раздражение, что заявление Торбранда о свадьбе вызвало гнев. Это было ощутимо и непросто для нее. Вызвало слишком много эмоций, для описания которых в лексиконе не было слов.

Но сейчас не время разбираться в эмоциях.

Они шли по лесу, Бьорн что-то бормотал и, похоже, иногда ругался. Она вспомнила его кислое дыхание — надо было сразу догадаться, что он выпил эля много больше своей нормы и, скорее всего, не спал ночь. Она видела мужчин в подобном состоянии по утрам столько раз, что и не сосчитать. Да и есть ли женщины, в домах которых не жил мужчина, любивший выпить не одну большую чашу для храбрости?

Эльфвина положила руку на кинжал под плащом, оружие придавало ей уверенности.

Нужно лишь дождаться подходящего момента, чтобы воспользоваться им. Боль в шее все еще давала о себе знать, утверждая в мысли, что рука ее не дрогнет."

"Рядом с Торбрандом она чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо в жизни. Как же она не поняла все сразу? Впрочем, чувство покоя и безопасности давно забыто, его она испытывала, кажется, в другой жизни, когда была жива мама. Принцесса ужасно скучала по ней.