Похититель поцелуев

Поэтому пощечина оказалась не такой силы, на которую я рассчитывала. Это, скорее, был дружеский шлепок, слегка задевший его массивный подбородок. Вулф даже не дрогнул. В его бездонных чистых глазах появились жалость и безразличие.

– Даю вам несколько часов, чтобы собрать вещи. Все, что не упакуете, останется здесь. Не испытывайте мое терпение в вопросах пунктуальности, мисс Росси. – Китон приблизился ко мне и застегнул на моем запястье золотые часы.

– Как вы могли? – В мгновение ока я перестала ему прекословить и зарыдала, толкая его в грудь.

Я была единственным ребенком. У моей матери была предрасположенность к выкидышам и поэтому называла меня бесценным сокровищем. Но отныне я заклеймена незнакомцем наручными часами от «Гуччи» – часами, которые наверняка были лишь малой толикой обещанного выкупа за невесту. Родители тщательно отбирали для меня кавалеров на общественных мероприятиях и были печально известны своими покровительственными замашками, когда дело касалось моих друзей.

Каждый раз, когда я знакомилась с ровесницами, родители называли их недостаточно утонченными, а поведение – слишком вызывающим. Это казалось каким-то абсурдом. Но почему-то я ни на секунду не усомнилась, что все именно так и есть.

Впервые в жизни я признала, что мой отец не бог. У него тоже были слабости.

Он влез в блейзер и вышел за дверь. Охранники последовали за ним как верные щеночки. А я взлетела на второй этаж, от злости не чувствуя пола под ногами.

– Как ты могла! – первым делом я обрушила гнев на маму, которая в вопросах брака всегда обещала вставать на мою сторону.

Я рванула к ней, но папа схватил меня за руку, а другую руку поймал Марио. Впервые подчиненные отца применили ко мне силу. Впервые ко мне применил силу он сам.

Я брыкалась и кричала, пока они вытаскивали меня из кабинета отца, где со слезами в глазах стояла мама. Юристы толклись в углу комнаты, смотрели в документы и притворялись, будто не происходит ничего необычного. Мне хотелось орать до тех пор, пока дом не рухнет и не похоронит меня под обломками. Хотелось пристыдить их, дать отпор.

Мне девятнадцать. Я могу сбежать. Но куда? Я была совершенно оторвана от жизни. Никого и ничего, кроме родителей, не знала.