Похмелье

Видимо, тому были причиной собственные комплексы. Ее конечности были абсолютно неженственными. Загрубевшая, обветренная кожа, камушки мозолей, и это если их получится нормально отмыть, что случалось нечасто. А так и вовсе – кошмар.

- И ничего не странные. Пить на поминках, между прочим, церковь запрещает. Это уже наши люди придумали на кладбище с бутылкой ходить.

- А ты откуда знаешь… ну, про церковь?

- Специально узнавала, из-за отца, – пожала плечами Юлька и пригубила свой чай. – Хотелось все делать правильно.

- Правильно – это хорошо, – прокомментировал Олег, не отрывая взгляда от чашки. Юльке казалось, что он практически полностью протрезвел. Однако это не мешало ему вести себя странно. А чего она, собственно, хотела, приглашая в дом совершенно незнакомого мужчину? Ей просто стало его безумно жалко. Вот бывает так. Сначала кажется, что человек того не стоит, и вообще - сам виноват, а потом вдруг – бац! И мнение меняется кардинально.

- А хочешь есть? – вдруг предложила Юлька, не зная, как еще поддержать разговор, и как отвлечь его от боли, которая, она видела, грозила завладеть Олегом с новой силой.

Он тоже удивился.

- Есть?

- Да. Хочешь, я тебе яичницу приготовлю? Ничего толкового у меня нет, но вот яичницу – могу. Когда ты последний раз ел?

Олег посмотрел на нее как-то странно и пожал плечами:

- Не помню.

- Ну, вот! Кто ж пьет на голодный желудок? Еще и когда из закуски – один лимон.

- Я там побоялся что-нибудь из еды заказывать, – почесал затылок Олег и снова отвел взгляд.

Наверное, не только Юльке было неловко.

- Ага. Кафе на кладбище… бррр. Часто ты там заседаешь?

- Бывает. – Мужчина нахмурился и снова уткнулся в чашку. Юлька достала из холодильника сосиски, помидоры и зелень, тщательно ее вымыла, обсушила бумажным полотенцем, обдумывая его короткий ответ.

- Может… тебе все-таки стоит дойти? – Она не стала уточнять, куда конкретно. Вопрос был понятен и ему, и ей. Другое дело, что право раздавать советы у Юльки было довольно-таки сомнительным. Как она могла понять боль отца, потерявшего единственного сына? А без этого, ей ли его упрекать в отсутствии какой бы то ни было решительности?

- Не могу.

Столько раз пробовал, но так и не смог. – Прозвучал неожиданно правдивый ответ. – Слабак, – добавил горько. Юлька оторвалась от нарезки помидоров, глянула на мужчину. Тут же отвернулась, обтерла руки бумажным полотенцем, и поставила на огонь сковороду.

- Ты не слабак, – заявила Юлька, в полной уверенности в собственных словах.