Похмелье

- А ты, выходит, следуешь моде?

- Да нет… Просто хотелось бы, чтобы после нас на Земле хоть что-то осталось. Мой будущий электрокар – мой маленький вклад в завтрашний день планеты.

Сердце Олега болезненно сжалось. Он понял, кого ему напоминала девушка. Она была неиспорченной, настоящей, как ребенок совсем. Как Димка… Тот, в силу возраста, тоже был идеалистом. Заставлял их с Верой сортировать мусор, вместе с другой детворой устраивал субботники у дома, а как-то даже организовал сбор средств на протез дворовой собаке.

В общем, с Юлькой они бы точно нашли общий язык. И еще неизвестно, чья бы машина Димке понравилась больше – электрокар девушки или мощный джип отца. Возможно, у последнего бы появился достойный конкурент. Только не узнает он, как бы было. И гадать об этом – глупо. Не быть уже ничему. Смириться бы, да только как?

- Эй… Олег…

- А?

- Не думай об этом.

- О чем? – нахмурился мужчина.

- Не знаю… Но о чем бы ты сейчас ни думал, это не добавляет тебе оптимизма. Значит, просто не думай.

- У Димки послезавтра годовщина. Вторая. А я опять не смогу пойти… Я вообще впервые буду один в этот день. Раньше рядом всегда была Вера. И было легче.

Он уже в который раз с момента их знакомства вываливал на Юльку свои переживания, и ему бы, наверное, стоило стыдиться своей слабости, но стыдно не было… И вообще, как-то так получалось, что ей – постороннему, по сути, человеку, было очень легко рассказывать о том, что его тревожит.

- А что, если тебе созвониться с ней, и договориться о встрече? То, что вы рассталась, не отменяет того, что у вас был общий ребенок.

- Нет! Нет… Как, ты думаешь, я к ней подойду, после всего, что сделал?

- Можно просто сказать «прости». И станет легче.

- У тебя все просто.

- На самом деле, люди многое усложняют сами.

Олег хмыкнул. Пришла его очередь отворачиваться к окну. Это очень удобно – когда есть окно, а у тебя - нет сил смотреть на собеседника.

- Олег, а если бы с тобой все же кто-то пошел… Из близких, или друзей… Эти нарывы нужно вскрывать, понимаешь?

Мужчина покачал головой, не отрывая взгляда от раскачивающейся в окне ветки.

У него не было настолько родных людей. Тех, с кем можно было бы разделить боль, тех, с кем можно было быть слабым. Возможно, давно, с Верой… Но он тогда почему-то решил, что она его слабость не примет. Прошло много времени, прежде чем он понял, как ошибался тогда. Потому что быть честным с любимыми – это вовсе не слабость. Слабость – прятаться, и напропалую врать.