Похмелье

А ведь она - посторонний человек…

- Думаю, ему он понравится, – пожал плечами Олег и отвернулся.

- Да… Ну, мы пойдем?

- Ага… Давай. И… Вер, ты же мне скажешь, если тебе хоть что-то понадобится? Я не знаю… Деньги там, или что-то еще…

Высокий мужчина, сопровождающий Веру, резко хмыкнул. Та успокаивающе положила руку ему на грудь, отвечая:

- Спасибо, Олег. Но нам всего хватает.

- Ты можешь на меня положиться, в случае чего. Просто знай это. – Олег резко отвернулся и пошел к воротам. Юлька перевела растерянный взгляд на хрупкую высокую женщину, пробормотала «до свидания» и неловко бочком двинулась вслед за ним.

Глава 8

- Ну, рассказывай, Юлька, что за беда у тебя приключилась?

Юля отвлеклась от забившегося карбюратора, с которым возилась последние полчаса, и растерянно уставилась на дядю Лешу.

- Какая еще беда?

- Это ты мне расскажи. Лица на тебе второй день подряд нет, не ешь ничего, и даже во всеобщем трепе участия не принимаешь. На тебя это не похоже.

- Да, нормально все у меня.

Скажешь тоже.

- Ну, да… Ты это кому-нибудь другому расскажи. А меня обманывать брось. Не то подключу Нину Васильевну! Тогда-то ты, как миленькая, расколешься.

- Дядя Леша, ты что, мне угрожаешь, что ли? – неверяще протянула Юлька.

- А как иначе от тебя правды добиться? Мы, знаешь ли, с мужиками переживаем за тебя.

Ну, что ж… Это было трогательно. Юлька, может, даже расплакалась бы, если бы не боялась напугать своих мужиков еще больше. А так пришлось держать себя в руках.

Мужик – зверь слабонервный. Ему бабские слезы - как специи в раны.

Юлька постучала огромным ключом по железной балке, поддерживающей крышу, привлекая всеобщее внимание:

- Ребята, мне тут дядя Леша поведал, что вы за меня переживаете. Так вот, со всей ответственностью заявляю, что у меня все хорошо. И даже пятничный поход на балет не нанес мне душевной травмы. Хотя, мог бы, конечно.

По гаражу прошел одобрительный гул. Юлька удовлетворенно кивнула, подмигнула дяде Леше и вернулась к работе, в попытке сосредоточиться на злосчастном карбюраторе, а не на своих переживаниях о человеке, до которого ей, по большому счету, и дела не должно было быть.

Но почему-то было. Перед глазами стоял его коротко стриженый, склоненный к граниту невысокого памятника затылок, и напряженные, обтянутые простой кожаной курткой плечи. И абсолютно пустые, мертвые глаза, в которых не было слез. Честно сказать, Юля думала, что всё будет совсем по-другому.