«Сипаев» хорошо цепями гонять, вроде как загонщиками в облаве, на этих самых егерей противника выгоняя. А минометы всегда пригодятся.
Затем пронеслись четыре «мула» со стодвадцатимиллиметровыми минометами на прицепе, и расчетами, сидевшими внутри и покачивающими головами разом в такт неровностям. Да, это уже серьезно."
"На пристани провалялся в кузове машины три часа, ожидая рейса. Один из ополченцев, дежурящих там, сказал мне, что не далее как два часа назад в сторону Твери ушел госпитальный пароход. На него загрузили не меньше тридцати раненых и с десяток убитых.
По слухам, где-то эльфы сумели устроить засаду и здорово потрепать эскадрон драгун. Я забеспокоился: жив ли Парамоныч? Тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо. Но проверить возможности не было ― драгуны уже наступали где-то на северо-востоке от меня.
Подошел паром, мы загрузились на него и поехали. Кроме наших двух машин, на переправу никого не было. Говорят, что вчера-позавчера немало фермерских семей переправилось. Теперь женщины с детьми в Великореченске отсиживаются, а главы семейств, вооружившись, засели на своих хуторах в ожидании эльфийского налета.
Так и живут. Городской совет поощряет фермеров, какие из аборигенов, там селиться, сдает землю в аренду совсем недорого, лишь бы земля не пустовала и налог, пусть и льготный, платился. Даже всякую сельхоз-справу продает в кредит и бесплатно выдает одну винтовку и одно ружье на семью. Беглых крепостных из баронств принимает.
Откуда такая благодать? Оттуда, что жить там опасно, эльфы с их налетами и зверствами ― угроза постоянная, хоть и патрулируются там места, а чуть дальше от берега целый форт стоит с гарнизоном сипаев.
Хутора регулярно горят, их обитателей так же регулярно режут, но они отстраиваются заново, появляются новые. И выращивают свою капусту с морковкой и свеклой, какие на том берегу за главные культуры почитаются.
ГЛАВА 15,
в которой выясняется, что и лишенной силы волшебнице палец в рот не клади
Когда я подъехал к своим воротам, то в первое мгновение чуть не остолбенел: ворота были распахнуты настежь, а в них стояла сама Анфиса Зверева, похлопывая задумчиво деревянной дубинкой по затянутой в кожаную перчатку ладони.
Подумалось мне, что Маша все же допрыгалась и теперь мне ее зад от порки точно не откупить. Однако, подъехав еще на несколько метров, я увидел Машу, и вид у нее был совсем даже не несчастный, а скорей воинственный. Она разговаривала с урядником, а еще один, сидя на корточках, разглядывал что-то на земле.
