Он свистнул, из склада вышли двое сонных грузчиков из нордлингов с берегов Залива Росомахи. Тут все чернорабочие всё больше из них ― здоровые, спокойные и не слишком вороватые. Они ловко выгрузили пустые красные бочки с эмблемой товарищества «Гайбидуллин и Компаньоны», переплетенными «Г» и «К», затем выкатили из ворот склада тележку с такими же бочками полными."
"Я проверил все пробки. Не хватало, чтобы в дороге горючка подтекала. Унюхаемся. Затем махнул рукой ― мол, грузите. И еще через пять минут все бочки стояли в кузове, у самого дальнего борта, а я продел толстую веревку сквозь все ручки и притянул к стальной дуге.
Так надежней будет, если придется по кочкам гонять. Потом, перед выездом, щит поставлю вокруг них, чтобы чего не вышло.
Расплатился, предварительно поругавшись. В связи с дефицитом Равиль успел задрать цену больше чем на треть. Если раньше пятидесятилитровая бочка стоила пять рублей золотом, если сдавать пустую тару, то сейчас он взял с меня четыреста двадцать ассигнациями, а это по семь золотом за каждую.
Быстро же он сориентировался. Не зря говорят, что кому война, а кому мать родна. Хотя продажи-то у него упали, вот и добивает. Ладно, хрен с ним, хитроумным.
Со склада топлива я направился к продовольственным рядам. Вот этот базар в выходной день был, наоборот, оживленным, самое время закупаться. Но сегодня народу тоже было мало. Фермеры с левого берега Великой не приехали, так что часть прилавков стояла пустой. Но тот, кто мне нужен, был на месте.
В конце колбасных рядов расположился небольшой склад, с примкнувшей по местному обычаю к нему маленькой лавкой. И в лавке всем командовал гном Халли ― дальний родственник Дарри Рыжего, седьмая воде на киселе, который уже лет десять как пристроился на жительство в Великореченске и открыл свой маленький консервный заводик. Да так удачно открыл, что продает мясные консервы от Великореченска до самого Ярославля. И я у него в постоянных покупателях, за что мне, естественно, скидка.
Халли был черноволос, местами сед, хоть и не стар, и мордой здорово смахивал на портреты основоположника единственно верного учения, которые так любят вешать на стены новоявленные агитаторы за рабочее дело.
Правда, на основоположника, который почему-то заплел в бороде несколько косиц, на концы их нацепил золотые колечки, а еще две косы, потолще, заплел на висках. Ну и принарядился в традиционный гномий рабочий кафтан без рукавов, в котором так удобно работать руками.
