― Лари, что случилось? ― спросил я, опять закрывая папку с официальными бумагами.
Она поняла, что я «соскочил», но не расстроилась, а лишь улыбнулась столь лучезарно, так сверкнув при этом острыми клыками, что я едва дыхание не потерял.
― За мной гонятся. Слышите? ― Она указала рукой в перчатке на входную дверь номера. ― Придумали там что-то себе, глупости всякие, а я вынуждена страдать и от них скрываться!
― А при чем здесь ордер? ― удивился я. ― И дальнейшее совместное путешествие? Кто бы ни гнался, но мы, по идее, втроем должны справиться.
Или…
― Что? ― вскинула она подбородок.
― За вами полиция, видимо?
― И что? Я вам сразу разонравилась?
Тонкая ткань черной блузки сильнее обтянула идеально сферические груди, бедра повернулись немного вполоборота, чтобы я еще и форму зада мог оценить. Пусть хоть в ракурсе «три четверти».
В дверь застучали. Тяжело, властно. Я спросил:
― Лари, один вопрос: вы кого-то убили? искалечили?
― С ума сошли? ― аж прошипела она возмущенно.
― Клянусь всем своим родом! Даже не думайте! Спасайте девушку, вам за это воздастся! Я обещаю!
Я раскрыл папку, показал ей, куда прижать палец: «Здесь!» Что она немедленно и проделала.
― Лари, идите в другую комнату. Поговорю я.
― Хорошо, ― неожиданно мирно согласилась она и ушла, покачивая бедрами, на этот раз совсем неумышленно: походка у нее такая. Бедная Маша, опять они заперты наедине!
Ладно, надо спасать нашу вчерашнюю спасительницу, чего бы она ни успела натворить в этом городе.
Долг платежом красен, в конце концов. Я подошел к двери, намеренно сонным голосом спросил:
― Кто там?
― Благоволите отворить! ― послышался властный бас. ― Полиция."
"Я щелкнул замком, открыл дверь. За нею пребывала целая толпа ― только из-за толстого ковра на полу я не слышал, как они подошли. В дверях стоял рослый полицейский с погонами квартального надзирателя,[73] в сером мундире, фуражке, при всех регалиях.
Широкий кожаный ремень с латунной сверкающей бляхой обтягивал немалое пузо, на красном, широком лице доминировали густые усы вкупе с картофелеобразным носом. Бас тоже принадлежал ему. За спиной квартального стояли двое городовых, за ними тип в штатском, изображающий мастерового, но явно, по морде видно, из той же лавочки, что и господа в мундирах. Под распахнутой курткой виднелась рукоятка револьвера, торчащего в поясной кобуре.
