― Могу я вас на пару слов? ― тихо спросил унтер, подойдя ко мне и глядя в глаза из-под низко опущенного козырька мягкой «патрульной» кепи.
― Вы о девушке? ― переспросил я. ― Она не человек, тифлинг.
― То есть вы в курсе дела, кто с вами едет?
― Да, разумеется, ― кивнул я. ― Она официальный член группы.
― Группы?
Я показал ему папку со всемогущими бумагами из контрразведки. Он их быстро просмотрел, кивнул, ткнул пальцем в подпись Лари:
― Это она, верно?
― Она самая.
― Хорошо. Давно здесь тифлингов не видели, ― покачал головой унтер.
― Разве что с месяц назад какой-то колдун из аборигенов в сопровождении охраны проехал, а с ними тифлинг был. Не затруднит вас подтвердиться, чтобы мы от вас отстали окончательно?
Против того, чтобы по очереди провести рукой над бумагой, мы не возражали, что и сделали. Этого хватило для того, чтобы более не выглядеть подозрительными вооруженными бродягами. Шлагбаум поднялся перед нами, и мы въехали в село, распугивай уличных собак, бегущих следом и норовящих ухватиться зубами за колеса.
Кстати, такое в каждой деревне повторяется, но ни разу не видел, чтобы хотя бы одна из таких шавок и вправду за колесо укусила.
От самых ворот до главной площади Березняков шла прямая широкая улица, а на этой самой площади и выстроились в ряд все трактиры с постоялыми дворами. У крыльца, ведущего в трактир «Веселая долина», стояли два жандармских АТЛ-Т, размалеванных зелено-желто-бурыми пятнами камуфляжа грузовичка, таких же, как моя «копейка», но в комплектации военного двенадцатиместного транспорта.
В кузове каждого было по ПКБ на турели. В машинах сидело еще несколько жандармов в полном полевом снаряжении, а возле них стояли еще двое ополченцев и староста в форме старшего урядника,[74] с голубыми петлицами выборного чиновника. Серьезно. Что случилось? Староста так просто мундир не напялит ― на что ему зря глаза мозолить?
Я завел машину на стоянку у трактира, ограниченную по кругу коновязью, заглушил мотор. Все с облегчением выбрались на твердую землю, потягиваясь и пытаясь размяться.
Несколько часов сиденья в одной позе бесследно не проходит.
― Чем здесь кормят? ― задала Маша самый естественный для себя вопрос.
Было бы странно, если она поинтересовалась в первую очередь чем-то другим. Я бы, по крайней мере, удивился. А так ― все в порядке, все та же Маша, ничто не изменилось.
― Хм… Традиционная кухня ― это тебе о чем-нибудь говорит?
― О больших порциях, ― вздохнула Маша мечтательно.
