Еще двое в это время забавлялись на сеновале с девками и столь печальной участи избежали. Затем бандиты избили почтмейстера, вскрыли железный сундук, где хранились деньги, которые должны были везти в качестве жалованья в тот самый форт Пограничный, откуда на следующий день должно было прийти сопровождение для почтового броневика.
Нападавшие действовали так ловко и быстро, что взвод жандармов за это время едва успел объявить тревогу и вывести из двора два своих вездехода с пулеметами. А верховые так и вовсе не успели оседлать лошадей, поскольку под седлами, ввиду общей «сонности» службы, никто коней и не держал.
К тому времени как жандармы добрались до горящей почты, бандиты с деньгами и карабинами убитых охранников уже выскочили за ворота села.
Командовавший взводом старший унтер объявил погоню, которая попала в засаду почти сразу, за первым же поворотом дороги. Головная машина, неразумно вырвавшаяся вперед, была расстреляна из кустов, экипаж понес потери, вторая же встала в оборону в кювете, дав бандитам возможность спокойно уйти и даже подобрать один из жандармских карабинов.
Самозарядники в бандах были большой ценностью: их на сторону не продавали.
На следующий день появились военные из форта. Подняли даже самолеты, которые летали над бескрайними лесами, перекрыли проходы в сторону Вираца, но банда словно сгинула, что, если честно, в эти местах сделать совсем не трудно. Военные озверели, оставшись без зарплаты, но поделать с потерей ничего не смогли. В конце концов, им все равно это все возместят, за счет того же почтового ведомства, например, проспавшего ограбление.
Старшего унтера наряду с почтмейстером отправили в Тверь, где одного ждал суд, а второго ― трибунал: за разгильдяйство и, чтоб не хрен было, в назидание. А по банде начали следствие и довольно быстро выяснили через каких-то осведомителей, что банда называет самое себя «Ласки» и что до ограбления почты занималась разбоем на дороге, преимущественно отбирая машины с товаром, но пока никого не убивала. Свидетели описывали небольшой отряд конных в количестве от десяти до пятнадцати человек, неплохо вооруженных, с лицами, прикрытыми платками.
Все в длинных брезентовых пыльниках, но без них здесь мало кто верхом ездит: и лошадиным потом от одежды так не воняет, и можно в относительно приличное место войти, этот плащ сняв, не выбивая пылищи из одежды часа два. Вот и носят все подряд, а вовсе не от страсти подражать героям вестернов, что с пришлыми людьми здесь появились.
