А вот насчет духа… Духи, конечно, свидетели не лучшие, у них от астральной жизни ум за разум заходит, и вместо правды такого могут понагнать, что хоть стой, хоть падай, а не дай боги, их еще и на пророчества потянет… но такого, чтобы дух не вызывался, ― не слышал. За все свои тридцать три года.
― Это потому, что Пантелей их дух вызывает первым, ― взялась за объяснения девушка. ― Сразу же, как его слуга погибнет. У них на шее амулеты специальные, которые для духа вроде как порталы открывают. А затем помещает во временное тело.
После этого уже подбирает постоянное ― и вмещает дух в него.
― Погоди… так что же получается?..
― Получается, что слуги у него бессмертные, ― подвела она итог. ― Потому и служат ему так, как никто никому не служит. Поди плохо, померев, в другое тело войти?
― А другие тела откуда берутся?
― Известно откуда. Мимо проходят. Как пройдет подходящее, так и…
Тут она резко помрачнела, закусила губу и отвернулась к окну.
― Что-то не так? ― спросил я.
Она лишь мотнула головой, вроде как «отстань!».
Я отстал, но кое-что в мозгах прояснилось. Какие выводы можно сделать из сказанного? Если все правда, то этот самый Пантелей на смертный приговор себе прегрешений набрал. А я Маше верю. Такое колдовство, какое он пользует, ― верный путь на виселицу, а тому, кто «клиента» к ней доставит, ― награда. Немалая.
― Его где-то ищут?
Колдунья лишь отрицательно мотнула головой. Хуже. Награда пока не объявлена никем. Значит, надо повернуть дело так, чтобы стали искать. А как это сделать? Для начала все же надо с Васькой пообщаться.
Некроманты ― они такие, с мертвого тела могут информации собрать больше любого иного колдуна, причем такой, что никто другой ее и не заметит.
― Маша, а тот, кто на тебя напал, ― это кто такой был? Я таких и не встречал.
― Тело. Пустое, ― лаконично ответила она, так и не глядя на меня. ― По крайней мере, я так думаю.
― А не слишком ли оно крепкое для обычного тела? Здоров уж больно, ― засомневался я.
Она лишь пожала плечами.
― А ты этого Пантелея откуда знаешь? Откуда он сам? ― задал я следующий вопрос.
― Знаю я его по Царицыну, ― повернулась она ко мне. ― А откуда он сам ― никто не знает. И его самого никто не знает, кроме меня одной. Что-то еще хочешь спросить?
Откровенно недружелюбный тон я пропустил мимо ушей. Раз уж начала она что-то рассказывать, то пусть рассказывает до конца. Тогда я смогу с большей пользой провести день. А эмоции свои пусть при себе держит, мне до них дела как до прошлогоднего снега.
