Поиграем?

"

"Не думала, что по возращению стану свидетельницей занимательно спектакля. За то с каким отточенным мастерством Зорин опустил Соколова — ему как минимум надо дать премию. Ни криков, ни нецензурных слов. Однако, этого хватило, чтобы на лице взрослого мужчины узреть откровенный страх. Я — не исключение. Бить словами, Лешка вовсе не блошка, умеет на пять с плюсом. Страшный человек, ей-Богу. Однако помимо страха за собственную шкуру, я испытываю невероятное наслаждение за то, что хоть кто-то пристыдил Соколова за алкоголь.

— Ты чего такая примороженная? — резко перевожу взгляд на возвышающегося передо мной Зорина.

— Да так, вспомнила, что санитарки-то сегодня нет, мне надо поменять подгузник.

— В твоем возрасте, Женечка, надо бы уже ходить самостоятельно в туалет. Для начала попробуй хотя бы на горшок. Принести?

— А вы тоже только недавно отучились?

— Женечка, ты про раковину забыла.

— Да. Съязвить не удалось, вы правы.

— Все впереди, какие твои годы.

— Подгузник мне надо поменять в пятой палате, — зачем-то как дура поясняю ему я.

— Мм…тогда учись правильно выражаться. Не тебе поменять, а больному. Или больной.

— Обязательно буду учиться, Алексей Викторович.

— Ну и правильно. Работай, Евгения.

И все-таки не в меру самоуверенный козел. Посмотрим, как он запоет со всем коллективом завтра. Жаль, что я увижу только начало. Радует то, что старшая медсестра ему точно не уступит в выражениях.

Кажется, сегодня первое дежурство с Соколовым, которое продолжилось без лозунга «найти дежурного».

— Женя, пойдем ко мне. У меня к тебе важно дело, — резко поднимаю голову на нависающего надо мной…увы уже заведующего.

— Сейчас? — перевожу взгляд на часы. Половина девятого. Что он здесь делает в такое время?! Не говоря уж о том, что у него сегодня нет официального дежурства.

— В сию секунду.

— Я не могу оставить пост, — откровенно говоря, дерьмовая попытка.

— Ну да, ну да. Пойдем. Палаты, к счастью, оборудованы кнопками. Пойдем.

Вот как-то одним местом чувствую — не к добру. Вечер, а я одна в компании человека, назвавшего меня шлюхой. Он мужчина в конце концов, а я уж я-то знаю, что у них у всех на уме. Становится неприятно. И страшно, чего уж скрывать. С опаской захожу в кабинет, косясь на дверь. А Зорин, как назло, ее закрывает на ключ. А затем отправляет его в карман брюк. Чувство такое, словно я в западне.