Поиграем?

Давай, не тормози, Женя, — подгоняет меня он, а я вместо того, чтобы хорошенько пульнуть в него подушкой, как послушная кукла кладу ее на кровать, подхожу к нему и беру концы одеяла.

— Кстати, я надеюсь, ты понимаешь, что во время нашего с тобой союза никаких других мужчин у тебя быть не должно?

— Вы всерьез думаете, что я когда-нибудь добровольно соглашусь на то, что вы мне предлагаете? — нервно усмехнувшись, произнесла я.

— Да, — спокойно бросает Зорин. — И еще тебе один совет, делай, что хочешь, но главное в меня не влюбляйся, — совершенно серьезно произносит он, поправляя одеяло.

А из меня вырывается откровенный смех. Ржу как ненормальная до тех пор, пока Зорин не продолжил. — А то потом еще будешь страдать. Не хочу этого. Кстати, ты о чем-нибудь мечтаешь, Женя? — безэмоционально поинтересовался он, фактически вырвав одеяло из моих рук.

— Все о чем-нибудь мечтают, это же очевидно.

— А ты о чем?

— О том, о чем и большинство девушек, и женщин.

— Это слишком размыто. Многие из знакомых мне девушек мечтают о просвете между ног.

Ты тоже?

— Я мечтаю о просвете в голове. От слова «светло», а не о дырке в ней. Ну а если вы так тонко намекаете, что у меня толстые ляжки, то спешу вас расстроить, мне чхать на ваше мнение.

— Прямо-таки чхать?

— Ну, может, косо чхать, если вам так угодно.

— У тебя отличные ноги, кстати, — усмехнувшись, произнес он. — Мне нравится. Так что там о мечтах?

— Если скажу, то они не сбудутся.

— Они и так не сбудутся. Ты еще не поняла?

— Вы много чего мне советуете и, знаете, я возьму с вас пример.

Так вот, сбавьте вашу нездоровую самоуверенность и станьте более человечны и менее циничны, Алексей Викторович.

— У меня срок годности закончился, так что таким уже не стану, — безэмоционально произносит Зорин, кинув подушку на кровать.

— Черствеете с каждым днем?

— Плесневею.

— Я впервые встречаю такого человека как вы.

— Который не скрывает своих намерений и не хочет казаться лучше, чем он есть? — улыбнувшись, произнес он.

— Допустим.

— Но я все равно выгляжу лучше, чем я есть. Все-таки мне не чужды правила приличия и здравый смысл. Они не позволяют мне сделать всего того, что хочется.

— Например?

— Угадай с трех раз, — игриво произносит он, делая шаг вперед. Становится впритык ко мне.

Парадокс какой-то, полуголый мужчина, стоящий в паре сантиметрах от меня, открыто говорящий мне неприятные вещи и предлагающий мне секс за материальные блага, сейчас не вызывает во мне отвращения.