Поиграем?

— Типичная прошмандовка.

— Согласен.

— Супер, ты мне об этом пришел рассказать?

— Хотел понять не заработался ли ты с концами в этом клоповнике. А вот эта как тебе? — подсовывает очередное фото.

— Так себе. Под бухло сойдет.

— Солидарен. А вот эта?

— Симпатичная. С виду приличная. Очень даже ничего, — вполне серьезно произношу я, всматриваясь в лицо темноволосой молодой женщины.

— Она, Лешик, не только с виду приличная. Она самый настоящий бриллиант. Двадцать восемь лет. Дизайнер. Не замужем. Одинокая.

Крайне одинокая. И при этом не сука. Она мне меняла интерьер спальни. Я ее ни-ни, не думай. Она вся такая неприступная с виду, тебе должна понравиться.

— Ты просто заколебался ее уламывать?

— Нет, я нашел в ней изъян — у нее коленки страшные. В общем, я ее пробил. Реально девка хорошая, но из-за коленок я отдаю ее тебе. Она идеально подходит на роль жены. Ну или просто матери.

— Моей матери?

— Пошути, пошути. На роль матери твоего ребенка.

— Слушай, ты больной.

— Я больной? — удивленно приподнимает брови.

 — А кто мне месяц назад после литра вискаря изливал душу и говорил, что хочет ребенка?

— Петь, отвали, а?"

"— Я серьезно, Леш. Окажется сукой — турнем ее за борт. С голой жопой, разумеется. И будем воспитывать ребенка вдвоем, ну если что.

— И все подумают, что мы пидарасы.

— Да похрен, что подумают другие. Но я если что за мужика. А ты так как красивый — за девку.

— Ты бухнул уже?

— Чуток утром. Для расширения сосудов.

— Петя, ты отвлекаешь меня от работы.

Реально.

— Я ж как лучше хочу.

— А получается, как всегда. Не лезь, а? Я сам разберусь со своей личной жизнью.

— Вот и делай благое дело людям. Не пропадать же такому добру. Но как я, блин, буду с ней спать, когда у нее такие страшные коленки?

— Элементарно. Забинтуй их или заклей пластырем.

— Хм… а это неплохая идея.

— Все, Петь, реально много работы, — вру нагло и подло. Точнее работы и вправду до хрена, но планы у меня сегодня не только рабочие.

— Ладно.

Я заскачу через недельку.

— Обязательно.

Провожаю взглядом уверенно шагающего Петю к выходу, как вдруг у самой двери он поскальзывается.

— Мать твою, у меня что-то хрустнуло, — вскрикивает Петя, хватаясь за поясницу.

— Это твоя печень поди треснула. Давай сразу оформим тебя в вип палату. Подлечим. Там телек есть.

— Пшел вон.

— И тебе до встречи.

— Если что, я за мать, ты за отца. Но для всех ты баба, я мужик. Жить будем в моем доме. Все, все. Я ухожу.