Поиграйте с Женечкой

 — Тихо… тихо… не дергайся… это не больно… это обезболивающая мазь… я не буду давить…

Как же я верю этому голосу!!

Делай что хочешь. Но САМ. Не бросай меня здесь только. Пожалуйста!

Он чуть слышно ругается на «этих идиотов».

— Забираешь её, сынок? Слава Богу… — тот добрый голос, который иногда поил меня. — Так плохо ей тут было… Там, дальше по коридору, лифт есть. Не веди её по лестнице. Слабенькая совсем…"

"— Хорошо, спасибо, — я слышу как он стягивает перчатки.

— Поднимайся, Женечка… — помогает, подхватывая меня за талию.

Рука соскальзывает с талии ниже и это так неожиданно больно, что я не могу сдержать вскрик.

— Прости…

— Ты заберешь меня?..

Пожалуйста, забери меня.

От слабости и бессилия, а еще от надежды, я начинаю реветь.

— Не могу здесь…

Его желваки вздрагивают. Он вдыхает поглубже.

— Конечно.

И я готова продать ему свою душу за этот уверенный безапелляционный тон.

— Голова кружится…

Я обнимаю его и мне становится тепло и очень спокойно. Он держит меня. И шепчет в висок:

— Поехали домой, моя девочка.

— Домой?…

— Домой.

Глава 19 — Мой доктор (Часть вторая)

— Женечка…

— Нет, нет, нет… — начинаю натягивать одеяло обратно, не открывая глаз. — Не надо… ну, пожалуйста…

— Жень… нужно ставить…

Пожалуйста, нет. Я выздоровею сама. Просто, не трогайте меня. Мне нужно дня три комы и я очухаюсь, я знаю точно. Ну или нет. Но все равно не трогайте.

Одеяло опять двигается по мне.

— Ну пожалуйста… не надо… пожалуйста…

В больнице я совершенно потеряла любую способность закрываться и контролировать свои чувства и все течет сквозь меня, сводя с ума перепадами, я очень слабая и нелогичная, наверное…

— Женя! — его интонации становятся агрессивнее.

Он переворачивает меня на спину.

— Я не буду ставить туда. Я поставлю тебе в бедро. Ты так похудела, Женечка, что это единственное место, куда можно ставить, помимо ягодиц. Здесь нормальная мышца.

Господи… ну не надо!!!

— Женечка… я аккуратно.

Его руки массируют мое бедро. Я пытаюсь перехватить их.

Я не выношу чужих рук. Особенно рук врачей. Их было много, очень много в моей жизни. И все внутри меня застывает, от его прикосновений. Он тоже врач. Но он же не чужой… И его руки ни разу не обижали меня… Я понимаю, что он хочет помочь…

И я делаю усилие над собой, отпуская его руки.

Но почему-то начинаю тихо плакать.

Я чувствую, как ему плохо от этого.

Он больше не уговаривает.

Слышу щелчок колпачка шприца.

Меня сводит от этого звука.