Поиграйте с Женечкой

Мое сердце заходится от адреналина. Я помню какой он невыносимый, когда внутри!

Звук расстегивающейся ширинки, я нетерпеливо дергаю его пуговицы на рубашке, нечаянно отрывая одну. Плевать! Хочу касаться его кожи, красивого торса.

Перешеек моих трусиков скользит в сторону. Горячая головка упирается требовательно!

— Олег, Олег… — исступленно и нервно шепчу ему я, начиная паниковать в последний момент перед его вторжением.

Ему это доставляет! Вижу по сочащемуся возбуждению из улыбающихся глаз. Но он совсем немного притормаживает, прикусывая мою губку и медленно закрывая глаза.

— Ммм… — глухо, почти беззвучно, одновременно с толчком внутрь.

— Ааах! — распахиваются широко мои глаза.

Я не беззвучна, нет. Мое горло отказывается быть тихим.

Но ему доставляет и это, я все чувствую!

И я до сих пор не понимаю, как «они» могут это всё проживать так часто, как что-то обыденное, а не полный шок тела и взрыв психики.

И кусая губы, я хныкаю, задыхаюсь, постанываю, пытаясь быть тише, сглатывая и сжимая свое горло.

Он не двигается и громко дышит, с хищным нетерпеливым прищуром разглядывая мои метания.

— Расслабь горло, детка… Я сожму его сам.

Перехватывает за горло ладонью. Не давит.

— Не сдерживайся… Хочу слышать, что ты чувствуешь.

Снизу все также немного жжет от его вторжения. И очень сладко вибрирует.

— Расслабься…

— Не могу…

— Сейчас помогу!

Кисть на моей шее сжимается. Вдохнуть как следует не получается, в глазах мелькают точки. Теперь мои стоны становятся совсем хриплыми и неконтролируемыми.

Ладонь сжимается еще и еще…

В глазах темнеет, но почему-то нарастает какой-то неописуемый экстаз. Толчок… еще… еще… мои колени хотят соединиться, но его торс не позволяет. Он перехватывает меня рукой под бедро, прижимая коленку к груди. И так еще невыносимее и пронзительнее!

Садист же! — истерично пытаюсь смеяться я, кусая губы.

В глазах искры и точки. На секунду его рука расслабляется.

— Вдох, детка… — и я громко глубоко втягиваю кислород. — Еще… еще…

От опьянения кислородом моя крыша съезжает окончательно. А тело перестает подчиняться.

Кисть снова беспощадно сжимает мою шею, не столько теперь блокируя кислород, сколько вжимаясь сонную артерию.

Ооо… в глазах темнеет от очень странного удовольствия.