Поиграйте с Женечкой

— Добро пожаловать в патриархат, Туманова! — выходит ко мне Павел Сергеевич, видимо-таки слышавший часть нашего разговора.

В его руках маленький баскетбольный мяч, и он отправляется к висящей на стене класса баскетбольной корзине, стуча им об пол. Защищать лабы, когда он устраивал фрик-шоу минибаскетболистов… это жутко отвлекало от процесса! Но он просто кайфует от этого.

— Какая по счету попытка?

Обычно ребята сдают ему одну лабораторную на пятый или шестой раз, некоторые переходят и за десятку. Он никогда не ставит нахаляву и если обнаруживает хоть микроскопический пробел в знаниях или недопонимание в каком-то вопросе, то раздувает его до масштабов вселенной, вытягивая дополнительными вопросами на уровень профессиональных физиков.

Я люблю его за это! Переиграть его — просто супер!

И каждая защита лабораторной превращается для меня в интеллектуальную игру, где он ищет слабые места, а я скармливаю ему неожиданные знания из межпредметных областей. Мы можем зависать с ним на пару часов, кайфуя друг от друга в интеллектуальном бою.

Довольно поглядывает на меня.

— Эту — первая! — устраиваюсь я поудобнее, разглядывая, как он уже третий раз мажет «трехметровый». — «Лазерные технологии и голография».

— Поехали… — довольно щурится он.

Я люблю этого интеллектуального извращенца. Он тоже любит меня!

* * *Получив долгожданный допуск к экзамену, я расслабленно выхожу на улицу и, вдохнув поглубже, кружусь, глядя на верхушки сосен и пьянея от чистого воздуха.

Как хорошо!

Немного качнувшись от потери равновесия, я не удерживая себя падаю спиной в белоснежный огромный сугроб, успевая на лету натянуть на голову капюшон.

Низко плывут темные тучи…

Мои глаза закрываются.

И я на мгновение вырубаюсь.

— Простынешь…

— Сашка… — констатирую я, не открывая глаз.

— Сердишься на меня? — садится рядом.

— Немного… тебе придется перевестись.

Молчит.

Конечно, вряд ли они будут прессовать его физически — мои Ангелы не полные отморозки, но морально изведут бойкотами и провокациями. Хотя при Сашкиной несдержанности никакой гарантии, что драк больше не будет, быть не может. Скорее наоборот.

— Это моя большая и последняя просьба к тебе, — давлю я. — Не хочу смотреть, как тебя ломают.

— Переведись со мной.

— Зачем? — присаживаюсь я, заглядывая в его карие глаза. — Наша история закончилась там, так и не начавшись.