Поиграйте с Женечкой

В его глазах вопрос.

— Не открывай сейчас, — отпускаю я.

Олег не очень любит выражать эмоции и мне не хочется ломать его, и провоцировать на это. Пусть посмотрит, когда будет один. Мне достаточно от него эмоций в нашей сексуальной реальности. Там их выражение ему более гармонично.

Кивает, убирая ежедневник во внутренний карман пиджака.

Он всегда носит его там и я специально выбирала небольшой размер, чтобы он мог не менять свои привычки.

— Спасибо, Женечка… — протягивает мне руку, легкость моментально исчезает между нами, но я вкладываю в нее свою.

Зажимает мою кисть между своими и, нахмурившись, сжимает. Не отводя от нее взгляда, он разворачивает её ладонью вверх и целует моё запястье, потом ладонь, и — разворачивая обратно, — пальцы.

И мы летим опять куда-то не туда…

Меня болезненно душат его чувства. И вытягивают из меня силы, энергию…

Поднимая виноватый взгляд, он качает головой, словно пытаясь убедить меня, что ничего страшного не происходит. Но это только усиливает волну тоски и отчаяния, исходящие от него.

Выдергиваю руку.

— Не делай так!

— Не целовать?.. — сглатывает он растеряно. — Это же просто…

Замолкает.

Я чувствую усилие, которое он делает над собой, пряча всё под броню. И снова сфинкс! Спокойный, чуть заторможенный взгляд…

Но внутри у меня все леденеет, и сердце колотится в ребра. В животе пульсирует болью.

Отыскиваю рукой стену, чтобы удержать себя в вертикальном положении.

Его руки тут же подхватывают меня.

— Всё, всё… — шепчет он, прижимая меня ближе.

Куда уж хуже, но после этих слов становится, бл*ть!!

Не в силах выслушивать всё это, я запечатываю его рот ладонью, заставляя молчать. И теперь я делаю усилие над собой, чтобы обнять его.

Обнимаю за шею, прижимаясь к его губам через свою руку. И стараясь говорить ровно, объясняю:

— Хочешь — целуй, — перехожу я на шепот, мой голос дрожит. — Не смей облучать меня своей виной и извиняться за то, что чувствуешь. Это ужасно. Не делай этого больше.

Выворачивается от моей ладони.

— Прости! — сжимает он меня, снова извиняясь, и я, со злостью заряжаю ему кулаками в грудь.

— Бл*ть… — психует он на себя. — Я понял, Женечка. Никаких извинений.

— Как ты… всё это … чувствуешь? — собираюсь я с духом.

Надо об этом поговорить нам. Хреново он справляется.

— Женечка… — качает отрицательно головой.

— Говори! — раздраженно опять шлепаю его по груди ладонями. — Мне нужно.