Поиграйте с Женечкой

Крис снова болтает по телефону, собирая бумаги.

— Твое отношение к этому вопросу паранойя или чем-то обоснованно?

— Всё в моей жизни чем-то обоснованно.

— Давай, договоримся на берегу. Я не собираюсь тебя покупать. И никого другого тоже. Считаю неприемлемыми отношения основанные на содержании женщины.

— Я искренне рада за тебя, мне импонирует твоя позиция. Но. Мы от этого «берега» уже никуда не отчаливаем, Олег. Успокойся. Вопрос отношений не актуален. Давай, попробуем не нагнетать обстановку излишней внимательностью друг к другу?

Его кисти, сжимающие руль, белеют.

— И на будущее, Женя, — жестко, давяще. — Если ты едешь в моей «машине», ты играешь по моим правилам. Не надо пытаться диктовать свои. Или я тебя «высажу».

— Вот вы гоните, ребята! — психует Крис.

— Притормози, пожалуйста, вот здесь.

У дороги павильон.

— Зачем?

— Тормози! — мой голос звенит.

Внутри меня все взрывается, я не повышаю его, но, сука, эти стекла сейчас вылетят из твоей машины!

Он останавливается, плавно паркуясь у обочины.

Выхожу.

Вылетаю на дорогу. Следом едет тачка Ожникова, я машу ему рукой. Притормаживает. В машине Костя, Анж, Лиля… и гитара! Сажусь к ним, забирая гитару на колени.

Меня сразу отпускает. И я уже снова почти люблю Аронова. Ну, вот такой он! И вот такая я! Что теперь?

Тачка Олега шлифуя, срывается с места.

Тормозим у шлагбаума загородного пансионата, у нас здесь снят огромный коттедж.

Олег ждет меня у машины.

— Жень…

Отстаю от Ожникова. Идем рядом.

— Перегнул.

— Да, — киваю.

 — Если ты хочешь, Олег, чтобы я ехала в твоей «машине», не надо мне ничего диктовать. Огласи правила. Пока они будут приемлемы для меня, а поездка доставлять удовольствия, я буду ехать. Нет — выйду сама.

Идем молча дальше.

У коттеджа наши ребята с сигаретами. Угорают… шумные… веселые…

— Женя, я не хотел портить ни себе, ни тебе настроение.

— Перестань дергать меня и с моим настроением все будет нормально.

Медленно разворачивает меня за локоть. Чувствую, как всё со скрипом и хрустом ломается в нем и собирается в какую-то новую неудобную ему версию.

Снова ломается и собирается снова. Сжимает губы, хмурится.

— Женечка… — его голос срывается, моё горло перехватывает от его интонаций и кровь бросается в лицо.

Не надо! Нет… нет!! Не открывайся!

— Женечка, я обидел тебя своим отказом? — мягко, без всяких масок.

Ну что ты Зверь мой! Не смей ломаться так больно!

Отрицательно кручу головой.

— Нет, конечно. Это просто игры! Не нагнетай, ладно.