Пойманная

Я обошел с ней вокруг передней части автомобиля и подвел к пассажирскому сидению. Тогда я вспомнил, как проводил руками по ее изгибам.

– Вы разве не посадите меня на заднее сидение? – спросила она, когда я протянул руку, чтобы застегнуть ее ремень безопасности.

В таком положении мы посмотрели друг другу в глаза. Черт, она была симпатичной. У нее правда был маленький шрам от ветряной оспы на щеке. Крошечный кружочек у ее уха, и мне оставалось лишь гадать, как выглядел тот, на внутренней стороне ее колена, вблизи.

Ее глаза, такие темные, что казались почти черными, смотрели на меня со смесью паники и любопытства. Я глубоко вдохнул ее аромат. Кокос? Ее длинные волосы пахли чем-то тропическим.

Я почувствовал это. Этот разряд. Необходимость присвоить ее – такая же, как я чувствовал однажды вечером прошлым летом. И я даже не знал, как она выглядит. Эта связь вышла далеко за пределы поверхностного притяжения. Саттон, ублюдок, встретил ее на проклятом родео, когда Ли соревновался среди прочих наездников.

Видел ее, знал, что она будет принадлежать ему, и заклеймил ее. Затем у нас была одна ночь вчетвером. Саттон, Ли и я хотели быть с ней и дальше. Больше, чем просто для секса. Мы хотели с ней большего, а это было просто безумием.

Но сейчас? Теперь я знал, что то чувство, которое появилось у меня тогда, оказалось верным. Саттон правильно сделал, что стал практически монахом с того самого дикого раза. И теперь она была у меня. Пойманная. В наручниках. Она была моей. Нашей. И она уже скоро это узнает.

Ей удалось уйти однажды. Мы не позволим случиться этому снова.

– Кого вы боитесь настолько, что так быстро убегали? – спросил он, когда мы ехали уже минут десять.

Я вздрогнула. Мой мозг уже который раз воспроизводил мучительный побег из стрип-клуба. Без сомнения, Рокки сейчас охотился за мной. Не из-за тех двух тысяч долларов, которые я якобы была должна Шмидту, нет – они ни за что не смирились бы с тем, что я от них ускользнула. Рокки был слишком подлым, слишком гнусным, чтобы позволить женщине одолеть его.

Было ясно, что он и Шмидт думали, что место женщины – стоять полуголой на сцене или на коленях перед ними. Он пожелает возмездия за то, что я перехитрила его – и заставить меня полностью раздеться, было вне всяких сомнений не тем, что он захочет сделать, когда доберется до меня.

– Не понимаю, о чем вы, – ответила я, а потом закусила губу. Врать шерифу было не лучшей идеей, но я не собиралась делиться подробностями.