Пойманная

– Вы знаете, что ехали со скоростью восемьдесят миль час в зоне, где разрешено только пятьдесят?

– Ох, эм, здравствуйте, офицер, – ответила она нервным голосом. – Я не особо следила за скоростью. Простите.

Ее нервозность и напряженная реакция были абсолютно нормальными для человека, которого остановили на дороге полицейские. Но она, очевидно, вспотела, ее темные волосы были влажными на висках, даже с опущенным окном. День был теплым, но солнце уже садилось, и вместе с ним наступила великолепная прохладная летняя ночь.

Она держала руль смертельной хваткой – так что костяшки побелели. В своей работе я привык читать людей, и она была либо на наркотиках, либо чем-то напугана.

– Куда вы направляетесь?

– Ваши права и документы на автомобиль, мэм, – сказал я.

Она тряслась, как будто ей нужно было какое-то время, чтобы понять мои слова. Ее сумка была надета поперек тела под ремнем безопасности. Я отступил назад, используя машину, как щит, пока она искала документы. Это был момент уязвимости, ведь я не знал, что она достанет из сумочки.

Ношение скрытого оружия было законно в Монтане – для тех, у кого были разрешения – что заставило меня немного понервничать. У меня было оружие на бедре, но я не любил сюрпризы.

Пока она копалась в сумочке, я спросил:

– Крикет. Крикет Джонсон.

Черт возьми. Не могло же в западной Монтане быть две девушки по имени Крикет, правда? Мое сердце ёкнуло, а член дернулся в штанах. Во время чертового досмотра машины, но все же. Если это была Крикет, та женщина, которую искал Саттон, та, которую мы взяли вместе с Ли той дикой летней ночью…

– Вот, – сказала она, протягивая свои права.

Ее пальцы дрожали, и мне пришлось еще раз задуматься, а не была ли она под чем-то. Она потянулась, чтобы достать документы на машину из бардачка, пока я проверял ее удостоверение личности. Кристина Джонсон.

– Крикет – это кличка, Кристина Джонсон? – спросил я, когда она отдала мне документы.

– Ох, эм, да. Простите, меня никогда не зовут Кристиной.

Я молчал и ждал, заставляя ее взглянуть на меня.

У нее были длинные, почти черные волосы, спутанные от ветра. Ее темные глаза были широко раскрыты, и она прикусила свою пухлую нижнюю губу. Красивая. Она почти тряслась от внутреннего напряжения. Она не выглядела так, будто была под чем-то, но кто знает в наше время. Крикет, которую я помнил, была не из тех женщин, которые принимали наркотики, но то было год назад, и то была только одна ночь. Благодаря своей работе, я видел вещи куда более безумные.