Поймать наследницу, или Билет в высший свет

Не просто же так, для красоты!

К счастью, даже в праздничный день тётушка была занята в гостинице: она любила всё контролировать. Значит, успею привести себя в относительный порядок до её возвращения. Зато мистер Таркетт уже вернулся — и, стараясь с ним не столкнуться, я быстро поднялась в свою комнату, пока Рона отправилась за водой и лекарствами, чтобы получше промыть обработать мою руку.

Как только я вошла, сразу почувствовала неуловимо знакомый запах. Огляделась: на столике у окна, где были разложены незаконченные эскизы и шкатулки с лентами, стояла ваза с теми самыми мраморными лилиями.

Целый букет! Едва не все цветы, выставленные на прилавке того упрямого садовника были здесь!

Я подбежала и первым делом ткнулась лицом в нежные лепестки. У них и правда просто удивительный, не похожий ни на что аромат! Затем только я решила поискать записку.

“Невероятные цветы для самой загадочной девушки континента”, — было написано в ней.

Но сколько я ни вертела крошечный конверт и само послание, никакой подписи не обнаружила.

— Сегодня тут будет очень много влиятельных и просто знатных людей Кальна, — напомнила мне тётушка, когда мы последний раз перед открытием осматривали готовность зала гостиницы для ярмарки. — Я постараюсь познакомить тебя с кем-то. Но они настороженно относятся к чужакам. Им нужно время присмотреться. Так что не навязывайся.

И подобные наставления я выслушивала сегодня с самого утра.

— Я и не собиралась никому навязываться. Если эти уважаемые дамы не желают новых знакомств, насильно мила я им не стану.

— Это верно, — неожиданно согласилась Аделла. — Лучше проявить скромность. И потратить побольше денег на покупки с их прилавков. Тогда тебя точно заметят. Для начала хотя бы так. Твой жест оценят.

Я покивала, не собираясь углубляться в эти дебри. Скупиться не буду — всё же благотворительность. Даже без необходимости понравиться местным матронам и заносчивой молодёжи, я поступила бы так, как посчитала нужным.

Отделавшись от Аделлы, я подошла к мастеру Карнаги, который любовно раскладывал на украшенном мною лично прилавке свои товары.

Его руки слегка подрагивали. Он словно что-то подсчитывал в голове — настолько был сосредоточен.