Поймать наследницу, или Билет в высший свет

— Не побреетесь: вам наверняка слишком жаль своих роскошных волос.

— Роскошных? — он прищурился.

И почему я снова ляпнула не подумав?

— Ну, вы же наверняка считаете их такими!

— Вовсе нет, — выражение лица Лестера стало и вовсе хулиганским. Однако через мгновение он посерьёзнел. — А если честно… Я волновался за вас. Но, после того, как ваша тётушка почти открыто прогнала меня из своего дома, единственным способом узнать, как вы и не охотится ли за вами ещё кто-то, было прийти на эту ярмарку. Хоть тут мне и не рады.

— Это долгая история. Я наломал много дров в своё время. Но не я один, — саркан помолчал. — Так как вы себя чувствуете? Как ваша рука?

— Заживает, — я взглянула на свою одетую в перчатку ладонь.

Пришлось перерыть всю библиотеку Элиота Таркетта, чтобы отыскать хоть какие-то книги об оружии. Видимо, мои родственники по материнской линии были далеки от военного дела. Но я всё равно не нашла ничего подходящего по описанию на тот клинок, которым ранили меня. Наверное, комиссар Нэллад смог бы помочь, но идти к нему я теперь опасалась: пусть всё уляжется.

Рой хотел встретиться в тот же день после Цветочного фестиваля, но Аделла, уже разгневанная случившимся, и его выгнала. Я не слышала: после приёма всех лекарств улеглась спать гораздо раньше обычного. А о том, что комиссар приходил, тётушка рассказала мне только наутро.

— Вы что-то недоговариваете, — с укором заметил Лестер. — Я же вижу.

Я подняла на него взгляд снова. А почему, собственно, и нет? Без чьей-то помощи на поиски информации у меня может уйти очень много времени.

— Дело в том, что я забыла сказать тогда… Наверное, от боли и шока. У того мужчины был необычный кинжал. Наверняка непростой. Как будто сделанный из стекла.

Я подбежала к стойке регистрации отеля и взяла у хостес чистый листок бумаги. На нём быстро накидала по памяти изображение того клинка.

— Вот! — отдала его Лестеру. — Примерно такой. Я могу упускать детали, но лезвие запомнила неплохо.

— Странно, — Лестер внимательно изучил рисунок, и его лицо помрачнело.

— А я вот совсем не разбираюсь в оружии. Самый острый предмет, который я в руках держала — нож для писем.

Саркан поднял руки, сдаваясь. Какой всё же несносный! Когда его глаза становились такими хитровато-игривыми, он даже напоминал мне брата. Мы тоже могли ссориться по несколько раз за день, но он всегда поддерживал меня, когда нужно.