Пой, молись, люби

Ни один мужчина, у которого кровь, а не вода в жилах, не устоял бы перед таким вызовом.

— Перестань, — выдохнула Эва, закрывая глаза, чтобы хотя бы не видеть Зака. Она всеми силами старалась его не слушать и в то же время пыталась подавить все сильнее разгоравшееся в ней желание, которое постепенно завладевало каждой клеточкой тела. Ее дыхание участилось, сердце забилось сильнее.

— Ты моя жена, — мягко напомнил ей Зак.

— Но я не хочу ею быть! — дрожащим голосом воскликнула Эва, прилагая усилия, чтобы справиться с ненавистной реакцией тела на его близость.

— Это несколько неожиданно, — раздалось в ответ.

Гнев снова вскипел в Эве и придал ей силы сопротивляться.

— Думаешь, если ты станешь долго дразнить меня и высмеивать, я изменю свое мнение? Но тебе не удастся меня заставить! Валиас в тот день сказал, что с ним я буду в большей безопасности, и он был прав. Он советовал мне оценить себя в два миллиона, и в этом он тоже был прав! Ты только использовал меня! — выкрикнула она с внезапной болью.

Зак неожиданно разжал руки и резко выпрямился. Его выразительное лицо стало суровым.

— И ты действительно веришь в то, что говоришь, дорогая?

Трясущейся рукой Эва нашарила простыню, спеша укрыть свое обнаженное тело от его взгляда, полного ледяной иронии.

— Да! — проговорила Эва, с трудом переводя дыхание.

Эва знала, что говорит искренне. Конечно, Зак не предложил бы, а она никогда не взяла бы от него деньги, но сценарий, который она себе набросала, был ей больше по душе, чем сомнительная респектабельность обручального кольца, надетого на ее палец. То, что она получила от Зака, было результатом безжалостного надувательства, но она-то согласилась стать его женой, глупо, наивно поверив каждому его слову. Она вспомнила вкрадчивые интонации, с которыми он говорил о своем желании иметь детей.

Зак никогда не рассчитывал на незыблемость их союза. Он просто поманил ее обручальным кольцом как наживкой, для того чтобы утолить свою страсть и привычку побеждать, чего бы это ни стоило. Не будь она так взволнована тогда, она увидела бы истину гораздо раньше. Такой мужчина, как Зак, отец которого менял жен, как перчатки, разумеется, не считает узы брака нерушимыми. Зак сказал ей лишь то, что она хотела услышать.