Пояс Ориона

 – Чем занималась ваша жена до телевидения? Почему у вас в доме сейфовые двери и рольставни, а ключи Светлана Павловна оставила в кадушке?

– Серёг, – проговорил Кондрат. – Ты меня сколько ещё продержишь?..

– Так это смотря чего ты натворил, – быстро ответил Мишаков. Голос звучал глухо, говорил он в стол. – Если ничего, тогда недолго.

– Всё равно мне нужно адвоката вызвать, – продолжал Кондрат. – Его фамилия Кегер, знаешь такого?

Мишаков вскинул голову, вид у него было изумлённый.

Герман наклонился вперёд и потёр лицо ладонями.

Тонечка ничего не поняла.

– Прямо хочешь, чтоб Кегер приехал? – спросил Мишаков у Кондрата.

Тот кивнул.

Мишаков опять уткнулся в бумаги.

– Ясно.

– Но если с Леной всё в порядке, зачем вам адвокат? – заговорила Тонечка. – Кондрат, вы бы нам рассказали, что случилось! Мы же волнуемся и стараемся вам помочь!..

Кондрат Ермолаев опять улыбнулся и сказал, не поворачивая головы:

– Спасибо. Вы за племянником моим пока посмотрите.

Мишаков выбрался из-за стола и распахнул дверь:

– Конвой, давай забирай задержанного! Задержанный, а вы вот тут распишитесь!.

– Как?! – поразилась Тонечка. – Уже всё?! Мы же ничего не узнали!.. Нет, подождите, постойте!..

Кондрат, не читая, расписался в бумажке, подставил руки, подождал, пока конвоир защелкнёт наручники, и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась.

– Почему он ушёл?! – продолжала Тонечка. – Почему вы его ни о чём не спросили?! Что случилось?!

– Тоня, Тоня, – остановил её Герман. – Всё понятно, он хочет говорить только с адвокатом.

– Да мы так ничего и не спросили!

– Антонина, не нервничайте! – распорядился Мишаков. По правде говоря, вид у него был довольно растерянный. – Я вызову адвоката, это как раз разрешается, это процессуальный кодекс не запрещает и даже приветствует.

– Что вы несёте! – вспылила Тонечка. – Вы Кондрату ни одного вопроса не задали!..

– Он бы не ответил, – сказал Герман. – Тоня, я тебя подвезу до гостинцы, ладно? Мне нужно будет ещё раз отлучиться.

– Я с вами поеду, – неожиданно решил Мишаков. – Меня подвезёшь до Покровской? День-то уж к концу идёт, домой пора. Никогда я так шикарно не жил, как Нижнем Новгороде, вот ей-ей! В самом центре, в старом доме, потолки пять метров, люстра раскидистая и торчит из розетки мраморной или из чего там они бывают.

Он запер кабинет, сдал ключи дежурному, велел тому быть бдительным и зашагал к машине Германа.

Тонечка плелась за ними.