Прямоходячему сапиенсу, дабы достичь в боевой ситуации психического тождества с собакой (читай — включить в себе зверя), нужно сделать над собой невероятное насилие, буквально вывернуться наизнанку. В подавляющем большинстве конфликтов нормальный индивид так и не добирается до заветной кнопки и позорно бежит с поля боя, стеная от укусов слабого брата меньшого (случается, что не бежит, а его несут — и подчас, минуя приемный покой, сразу на кафедру).
Так вот Мо ничего включать не надо. В силу ряда трагических обстоятельств он и так постоянно «включен».
Собаки, видимо, чувствуют это и стараются не связываться с большим сильным зверем…
— Вы че, вообще, тут делаете? — уже не так враждебно-уточнил хозяин жирного ротвейлера, потихоньку оттаскивая свою псину от ласкового Мо — ревность, видать, взыграла.
— Собачку ищем, — проникновенно сообщил Антон, верно уловив суть момента. — Средний пудель серебристого окраса. Отзывается на кличку «Герцог». Вчера на прогулке убежал неподалеку — вот, ищем.
— Пудель! — пренебрежительно скривился мужлан.
— Ну разве ж то собака? Ха — пудель! Собака должена быть такой — типа Цезаря. Тогда — да, это я понимаю. А то — пудель…
— Не видели?
— Не-а, не видел, — мужлан садистски подмигнул и двинулся дальше. — Вы в филармонию сходите. Шкурку поищите. Если вчера пропал, значит, уже съели. А ошейник толкнули на барахолке. Сходите, сходите — шкурку можно этому отдать, как его… ну, чучельному мастеру. По том дома поставить. Зашибись: не воняет, не серет, не жрет, не гавкает.
Ха! Пудель…
— Сам ты чучельный мастер, — буркнул вслед мужлану Антон. — Только вот интересно — почему в филармонии от собаки остается одна шкурка. Там кто?
— Кто собак ест, — встрепенулся Мо. — Корейцы, китайцы… бомжи.
— Хорошая мысль, — одобрил Антон, завершая осмотр замка — увы, опять без результата. — А чего эти собакоеды делают в филармонии?"
"— Собак едят, — невозмутимо ответил Мо. — Значит, в филармонии у собакоедов — база.
— Нелогично, — Антон пожал плечами — нет, Барометр не прав, в филармонии баз не бывает.
— Пошли дальше, Барометр…
Через два дома исполнилось ровно половина десятого, и тотчас же на мобильный Антона позвонил Шведов.
— Есть контакт, — с плохо скрываемым торжеством в голосе сообщил полковник. — Опознала с ходу — все три ракурса…
Оказывается, архивная барышня опознала Сулеймана Вахидова. Перед самой «болезнью» архивариуса его навещали двое: кавказец и русак, о чем-то шушукались при закрытых дверях. Так вот, кавказец — Сулейман.
