Какая, в п…ду, духовность, еб, когда из филармонии сделали парашу!
За углом был неширокий переулок с акациями, отделявший здание филармонии от двух стоявших по соседству «сталинок», облюбованных под-жилье местной чиновной властью. Оба дома находились в секторе Антона и Мо, но наши парни туда не пошли, а так — издали полюбовались. Неуютно там было фонариками махать — вход каждого дома, помимо домофона, защищал заседавший в просторном фойе консьерж с физиономией наемного убийцы.
Так вот, фасады сталинок выходили на проспект Мира — местный Арбат, а на задах поставили с десяток свежеокрашенных мусорных баков.
Историческая ссылка: персональные баки — это, господа хорошие, привилегия местной власти. Остальные стародубовцы, проживающие в архаичном центре, мусор сдают по часам: с семи до восьми вечера поквартально ездят мусоровозы со съемными контейнерами и оповещают товарищей зазывными гудками.
Почему баки прилепили к стене филармонии, а не к домам властительной элиты, надо объяснять? Думаю, сами догадаетесь.
А между четвертым и пятым баками обнаружились ступени, ведущие к проему выдранной с корнем двери третьего входа в подвал.
То ли элита плевать хотела на экологию, то ли не отличалась особой меткостью, но ступени были похоронены под внушительным слоем стародавнего мусора, украшенного поверху далекими от искусства кучками относительно свежего дерьма.
— Уроды — они такие, как Паша, — в сердцах пробормотал Антон, доставая фонарик. — Мо — вспоминай, как учили по минному полю передвигаться…
Первое помещение, в которое сразу с улицы угодили наши хлопцы, напоминало филиал городской свалки: груды мусора чуть ли не под потолок, плотная пелена разложения и жирные наглые крысы, чьи глазенки-бусинки жутко сверкали в лучах фонариков.
Отсутствовала одна деталь, характерная для нормальных свалок: птичек тут не было.
Никто не каркал, не чирикал кровожадно — и оттого подвал походил на мрачный обгаженный склеп, из стен которого, казалось, в любой момент могут вылезти скелеты или мумии, обиженные таким гадским обращением."
"Второе помещение было раза в два меньше и чуть почище. Антон, не одну сотню ночей проведший в подвалах на чердаках и других приятных местах, сразу сделал вывод: комната жилая.
