Профессионалок… Ну и что не шлюхи? Они все готовы за деньги… Хорошо… Хорошо… В общем, так: два — три часа, роскошный ужин, никакой ебли — чисто посидеть в солидной компании, украсить, на фуй, уважение сделать… И — по десять штук на брата… э-э-э… на сестру. Безопасность я гарантирую. Скажи мне — кто их «кроет»?.. Что значит «никто»?!. Совсем никто? Женя, дорогой мой, так не бывает! Ты мне сказки не рассказывай, да! У всех есть «крыша», у всех… Кто такой «Филармония»? Такого вообще не знаю, первый раз слышу… А, филармония?! Ты шутишь, Женя?.
. Слушай, совсем странно… Да я понимаю… Нет, обижать не буду… Ну, скажи тогда — осторожно скажи: одна, которая захочет, будет мал-мал ибатса. Сабсэм немного! Добровольно… Не понял?.. Да нет, скажи так: один сабсэм молодой, красивый, очень богатый. На стоящий дьжигит! Любит чистая девушка, не проститутка. Шлюх сабсэм не любит… Да-да, если добровольно никто не хочет — никто заставлять не будет. А за это — одна, которая ибатса, ещё десять штук сверху… Да-да, скажи — очень богатый и красивый.
Скажи — миллианэр! Настоящий саудовский щщейх! Все сделает, золотом засыпет! Ну да, конечно… ну все, Женя, как пробьешь окончательно — звони… Пока, дорогой мой…
Вот такой разговор. В течение дня ничего не прояснилось, на вечерней «летучке» Мирза словом не обмолвился ни о Жене, ни о предмете беседы с ним.
— Скверно, — удрученно отметил Сергей. — Что это за «чистые девушки, не проститутки»? Да и нечистые бы были — один черт…
Вот так страстный вайнах Мирза, мимоходом, походя, одним движением воткнул в стройный план юного мстителя лишнюю деталь.
Маленький такой штришок — но до того жирный и несуразный, аж плакать хочется!
— Уроды похотливые! Чтоб вам всем в одночасье гермафродитами стать!
А то было скверно, что наш стратег доморощенный, имея некоторое понятие о горском менталитете, взял почему-то за основу, что хлопцы будут отдыхать в суровой мужской компании. Без привлечения вспомогательных особей женского пола.
— «…всех предупредить… сами будем, одни…» Вот так сказал Мирза — у Сергея все записано.
— Обманул, мерзавец! — горько попенял Мирзе юный партизан, припоминая восточное проклятье позаковыристее. — Ах ты… тень дерьма больной собаки! Чтоб тебе… чтоб твои волосы проросли внутрь…
Первоначальный план был несколько витиеват, но добротен.
Горская публика имеет обыкновение оставлять технику на заднем дворе и проходить через запасной вход. Там же, на заднем дворе, обычно торчит парный пост охраны из «бойцов» Мирзы.
