«Ты труп, парень! — хрипато пролаял незримый инструктор. — Ты — самый медленный из всех бойцов мира! Медаль за медлительность! Посмертно…»
Вынул мизинец, положил на пол оба «кедра», потянул дверь, шагнув в тамбур.
Рванул кольцо, съежился при зловещем щелчке детонатора, прошептал, как учили:
— Двадцать два! Потянул вторую дверь.
— «…Возьми меня, возьми…» — заорали навстречу «Красавицы» из домашнего кинотеатра.
— Нате!
Бросил связку, прянул назад, распластался у стены, широко раскрыв рот.
Бу-бух-х-х!!!
Взрыв шарахнул раскатисто и сочно, гулко растекаясь по коридору. Мягко бухнула в стену тамбура внутренняя дверь. Деревянная панель напротив проема покрылась выщерблинами осколков, в ушах отчаянно зазвенело — словно ударил кто-то с обеих сторон ладошками.
С трудом оторвав спину от стены, Сергей трясущимися руками подобрал «кедры» и набрал в грудь побольше воздуха.
— Пошел, пошел, пошел!!!
И пошел.
Хотелось мчаться, как вихрь, а ноги, казалось, переступают медленно, словно в водолазных башмаках.
— А-а-аавв!!! — надсадно выл кто-то — низко, по-звериному, захлебываясь на вдохе.
Добравшись до средины кабинета, присел на колено и выстрочил магазин в два извивающихся тела по ту сторону стола.
Крик прекратился. Пустой «кедр» — под мышку, снаряженный — в правую руку. Надо учиться стрелять с обеих рук — при равноценном огневом контакте такая заминка может стоить жизни…
Троим по эту сторону стола, не подававшим признаков жизни, всадил по четыре пули в голову.
Выводить переводчик на середку некогда, а отсекать не получалось: своенравный «кедр» на каждое нажатие пальца реагировал сочным плевком в четыре пули.
Массивный стол уцелел и отчасти прикрыл тучного немолодого мужика и дорогого гостя — Руслана, которые заседали с противоположной от входа стороны. Впрочем, это их не спасло.
Вот если бы партизан швырнул гранаты сразу после выдергивания чеки и детонатор щелкнул в кабинете — глядишь, все пошло бы по-иному. Массивная кожаная мебель — хорошее укрытие для бывалого воина, которому враг подарил лишние две секунды…
— Я вас сделал, — хрипло объявил Сергей, метущимся взором ощупывая кабинет и не веря еще, что все кончи лось. — Я был один… И все равно — сделал!
Картина в кабинете была ужасающей.
