А если сбоку, близко к окну, да втиснута в самый угол… Ну, пусть не в самый, а достаточно близко к углу…
— Тогда мы имеем в перспективе мертвую зону, — быстро сообразил Шведов, которому на прежней службе приходилось работать не только головой. — Как говорит ваш брат военный — перекрытое пространство…
— Ну — не совсем уж мертвую… Но один из объектов может оказаться вне параметров огневой задачи. А может и парочка. Слишком близко, да и висеть мы будем — переместиться и расширить сектор не удастся…
— Минутку, — Шведов перемотал кассету в видеомагнитофоне Мента и щелкнул кнопкой «play».
Он записывал на всякий случай все репортажи по процессу — теперь пригодилось.
Увы, оператор крупным планом показывал сидящих в клетке подсудимых — никаких намеков на окна или расположение источника освещения…
— Твою мать, — мрачно выразился полковник, поразмышляв всего лишь двадцать восемь секунд. — Вот это пробел!
— Да ну, какой там пробел! Если клетка напротив — все вопросы отпадают.
Узнать, как стоит, — всего делов-то!
— Твою мать, — повторился ас-аналитик, не соглашаясь с легкомыслием младшего коллеги. За то и почитали Шведова эти младшие, что умел мгновенно схватывать проблему целиком, походя отмечая все сопутствующие мелочи и выделяя возможные нестыковки. — Вот это мы попали…
Действительно, кто сказал, что клетка — напротив окон? Пообщались три минуты, разбирая суть обманчивого стереотипа. Выяснили причину заблуждения.
Оба люди неглупые, страдают патологической склонностью к практическому изучению прикладной психологии — каждый в своей пропорции, разумеется: Сыч на порядок выше практикующего Головореза, полковник — на порядок выше Сыча.
Так вот, исходя из личного опыта и здоровой целесообразности, эти неглупые рассуждали примерно одинаково, что оборудованием зала судебных заседаний занимаются тоже отнюдь не дураки. И по идее, должны разместить участников процесса таким образом: судью — спиной к окнам, подсудимых — напротив, лицом.
Процесс всегда идет в светлое время суток, окна обычно здоровенные, при таком расположении получается, что публика и подсудимые видят лишь силуэт судьи, в то время как судья, напротив, благодаря естественной подсветке может отслеживать малейшие нюансы физиолептики подсудимых и свидетелей. Это стереотип полковника. Установка Сыча была гораздо проще, примитивнее.
