А где мама?
- Помяни фосса и некромант уж тут как тут, - проворчала Таша, выходя из-за пивных бочек и вытирая руки передником.
Обняв меня с такой силой, что кажется, затрещали все кости, она вздохнула и, с тревогой заглядывая в глаза, спросила:
- Как ты вообще, подруга?..
Я пожала плечами:
- Учитывая, что жемчужину я пока не нашла, мой бывший жених завел новую невесту, а его друг задаривает меня чулками с подвохом, наверное, нормально. Мор не появлялся?
- Нет, хвала Иланне, как ты ушла, так больше не показывался.
А что за чулки-то? - выделила главное Таша. - И чего так куцо? А колечко там, брюлики? Красивый друг, кстати? А хочешь мы этой новой невесте тоже чего-нибудь заведем? Да хоть блох!
Я лишь усмехнулась: ох уж эти лиширские жрицы любви!.. Все бы им чулочки да брюлики. Ну и мстить антер умели красиво, с выдумкой и фантазькой. Фильдеперсово в общем.
Поговорили мы не долго. Коробочку с загадочным подарком я оставила у Таши. Куда ее сносить и к кому обратится антер знала не хуже меня, а сама я рисковать не хотела.
Спасибо, сходила уже один раз в подвальчик к Фиску.
Поэтому сейчас я просто собиралась вернуться в особняк герцога Ар-Ронто, подождать, пока лишние уши и глаза уберутся восвояси, а после обыскать дом в поисках жемчужины. Благо сегодня весь высший свет ждала церемония прощания со старым герцогом аль Лавамини, а значит, я могу как следует разгуляться. Да и ужин готовить тоже не надо.
Но неожиданно приказала извозчику остановить кэб на площади у храма бога Смерти.
Поколебалась и все же спрыгнула с подножки, заходя в юдоль скорби.
В храме пахло ладаном, царил привычный сумрак, хотя в подсвечниках стояли добрые три сотни незажженных свечей. Но сейчас освещался лишь пятачок возле покойного герцога, остальные зажгут позже - во время мессы.
Я купила самую обычную свечу и черную хризантему, что продавались здесь же при храме, и подошла ближе, вглядываясь в лицо Шарля.
Не знаю зачем я пришла. Еще раз посмотреть в лицо тому, кто меня втянул во всю эту историю.
А может тому, кого убило мое проклятие.
Да уж, заварил ты, герцог, кашу. Половником не вычерпаешь.
На короткий миг почувствовала укол жалости и бросила к помосту цветок. К фоссам это все. Мертвым не нужна жалость, так же как им плевать на презрение.
Резко отвернулась, собираясь уйти, и почти тут же заметила слева знакомую фигуру в коричневом шерстяном плаще.
Ба! Знакомые все лица! Я бы даже сказала: на ловца и зверь бежит.
