Поймать Тень

С чего на меня так-то орать? Да еще и асуров сюда приплела. Никакого такта у призрака. Так ведь и до скандала межрасового не далеко. Вот я ей и высказалась обо всем, что думаю по этому поводу. Вы меня в запале знаете — если понесло, никаким заклятием не остановишь. Я и толкнула речь на добрых пять минут о чересчур зарвавшихся призраках, их месте в королевском дворце и в воспитании подрастающего поколения. Да еще о смене моральных устоев за те сто лет, что ее нет в живых. А так же припомнила все те слухи о любовных похождениях нашей бонны при жизни, что ходили по дворцу.

 — Так же я имела наглости угрожать милой Агриппе, что если она и впредь будет доставать меня своей моралью, то я заведу любовника из числа все тех же чертей. Это я, конечно, погорячилась. У меня раньше и в мыслях такого не было. Все эти глупые подозрения. — Думаю, я во многом не права. Но зачем лезть к человеку в четыре часа утра со своими нравоучениями. Наверное, я ее обидела. Надо было быть помягче в выражениях. Ведь дошло до того, что я пересказала ей все те слова, что кричали нам артиллеристы, когда я крышу взорвала. Ну те, с фейерверками, помните? — посмотрела я на демонов.

Бальтазар и Аскар дружно прыснули от смеха, вспомнили, наверное. Данте честно пытался держать чувства в узде, хотя лицо и покривил. А Заквиэль покачал головой:

— Тебе действительно было лучше не говорить этого призраку. Это же натуральная похабщина.

— Правда? Я об этом не подумала. Ой! — поздно спохватилась я.

Данте все же не выдержал.

— Сегодня же вечером пойдешь к Агриппе и извинишься, — строго посмотрела на меня магиана.

— Ни имею ничего против, — уверила я. — Если она тоже извинится.

— Говори это Агриппе. Для нас главное, чтобы во дворце снова настали мир и покой.

— Пока здесь это недоразумение, — ткнула пальчиком мачеха, — во дворце никогда не будет покоя. Когда у вас начинается практика?

— Мы уезжаем через две недели, — смела заверить магичка. — Если, конечно, все сдадут экзамены.

Я вздохнула.

Экзамены — мое слабое место. У меня может все великолепно получаться на тренировках, но как только я выхожу на обозрение суровых экзаменаторов, способности сами собой уходят куда то в пятки, вслед за сердцем."

"— Лилит, — позвал отец, — что ты там говорила о фейерверках? Ты и здесь приложила свою шаловливую ручку?

Мне разом поплохело.

— Мы должны извиниться, — вмешался Бальтазар, — но это скорей наша вина.

Король хмыкнул:

— Не стоит, господин Бальтазар.