Поймать Тень

Вот только три тонкие полосочки блестели золотом. Шрам, не шрам, так, словно краской рисованы. Ястребиные когти.

В комнату вошла магичка. Как ни странно — молча. Ее глаза излучали скорей недоумение, чем что-то еще.

— Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, — отозвалась я, все еще любуясь отметиной.

Консуэла молчала.

— Как Филипп?

— Все еще в тяжелом состоянии, но жив. В этом ты, кажется, не сомневаешься.

— Нет. Я слышала сквозь сон, как вы говорили о нем. О мертвеце не говорят, по нему плачут.

— Только не ты.

— Вы видели это? — перебила я, указывая на грудь.

— Да. Они появились в тот день. Мы отерли твою грудь от крови и обнаружили лишь эти шрамы. Где еще минуту назад зияли раны.

— Не мудрено. Он же не дурак — оставлять после себя следы.

— Кто — он?

У Консуэлы дрожал голос. Я в шоке!

— Ястреб. Это он заставил душу Филиппа вернуться обратно. Помните, я вам рассказывала, как управляю духом. Этот был почти такой же, только сильнее.

— Нет. Никогда.

— Я помню — вы не верили мне. Только это действительно так.

— Я не сомневаюсь.

— Давно ли?

— С того момента, когда ваш брат, принцесса, снова начал дышать. Теперь я полностью уверена. Сравнив ваши слова с другими у меня больше нет сомнений.

— Другими, — стало интересно мне. Люся принялась переодевать меня, и я лишь иногда видела растерянное лицо магички.

— Асуры. Они тоже говорили о птице, вырвавшейся из вашей груди.

— Они ее видели?

— Высшие демоны куда более сильные маги, чем люди. К тому же они видят ауру точнее нас.

Я усмехнулась:

— Интересно, они свою-то ауру видели. Бедная птичка чуть хихикать не начала.

— Это еще почему?

В дверях стояла вся четверка. При виде них у меня сами собой растянулись губы в улыбке. Высокие, непередаваемо красивые… демоны, одним словом.

Люська взвизгнула, залилась краской от головы до пят и принялась с остервенением зашнуровывать мне платье.

— Да таким рогам любой козел позавидует. Мечта всех обманутых мужей. Интересно, это про запас, если жена гулящая попадется?

— С таким рогатым мужем никакой любовник не свяжется. Ведь забодать можно до смерти, — ответил Бальтазар.

О небо, как я их обожаю!

— Как ты, малышка?

— Потрясающе. Готова съесть даже волшебные яблочки. Ни у кого не завалялось?

— Извини, кажется, все съели, — улыбнулся Данте.