Поющая для Луны

Но я по-прежнему хочу, чтобы она нуждалась во мне, хочу быть для неё опорой! Я провел кончиками пальцев по её щечкам, носику…

— Возвращайся ко мне, пожалуйста! Я тебя очень жду!

Глава 18

Селена Лангран

Ненавижу туман! Чувствуешь себя беззащитной, глаза ищут в этом мареве опасность, слух напряжён до предела. Постоянное ощущение, что ходишь среди мокрых, холодных тряпок. Когда я дома, то когда замок погружается в туман, предпочитаю проводить время у камина, с книжкой, с кружкой шоколада и облокотившись спиной на Хранителя.

Но сейчас я не дома. И даже не в мире живых. Поля Морины. Говорят, именно здесь Алиена Лангран встретила одного из своих мужей.

Здесь я была уже не в первый раз за последние пять лет. Дважды я попадала на эти туманно-дымные просторы из-за лихорадки. И десятки раз, тайком от всех, кроме Хранителя, в поисках своего оборотня в те моменты, когда чувствовала, что связь ослабевает. Сейчас я понимала, что, скорее всего, в те моменты, он получал очередные ранения. Но тогда…

Постоянный страх, что он погибнет, так и не дождавшись помощи, что больше не встретимся, гнал вперёд.

Я как никто усвоила, что на одной силе далеко не уедешь! Та же Марина не была самым сильным магом. Своими молниями она пользовалась крайне редко, а по воспоминаниям родных, в обычной жизни силой почти не пользовалась, и вообще её не демонстрировала.

Единственным исключением было наступление сезона Гроз. Она ждала громовых раскатов, как самых дорогих родственников. Играла на вийке под струями дождя или танцевала среди всполохов молнии.

Вот тогда сила бурлила и искрила вокруг неё."

"Я знала это дурманящий и пьянящее чувство. Я не умела играть на инструменте прабабушки, у меня не было грозовой магии. Но я обожала подниматься в небо, чтобы насладиться стихией. С того самого первого раза я влюбилась эту феерию безумия. Жители городка, расположившегося рядом с замком, видя носящегося среди молний хранителя со мной на спине, просто говорили ""Ну, так Лангран же""! Как будто это сразу и многое объясняло.

А я вставала на цыпочки между крыльев Кельта и, раскинув руки, встречала раскрытой душой каждый порыв. И оттолкнувшись, падала под рёв громовых раскатов, зная, что лапы Хранителя поймают у самой земли, дав вдоволь насладиться самостоятельным полётом. И когда мама в очередной раз отчитывала меня за эти кульбиты, глядя в горящие от восторга глаза, Хранитель только тяжело вздыхал и с улыбкой урчал, что это любовь.

Но моя любовь совсем не напоминала этот восторг.