Пока ангелы спят

Во внешности человека, однако, так же как и в убранстве его кабинета, не присутствовало ничего, что остановило бы глаз. В толпе ни единая его черта не обратила бы на себя внимание. Увидев его, взгляд отметил бы, пожалуй, только щегольские желтокожаные штиблеты. Право, даже я, при всех своих писательских навыках, и то затруднился бы описать этого человека. Среднего роста. Телосложение? Не худой, но и не толстый, не крепыш, но и не «кожа да кости». Славянский тип лица. Мелкие черты. Небольшие залысины.

То ли светлые, то ли темноватые волосы – словом, какого-то неопределенного сероватого цвета. Тщательно выбрит. Ни родинки, ни усов, ни бакенбардов – ничего, что могло бы выделить этого человека из толпы. Мне вдруг пришло в голову, что он отлично подошел бы на роль работника спецслужбы низового звена – какого-нибудь лейтенанта-топтуна из управления наружного наблюдения.

– Господин Данилов! Извините, что заставил вас ждать! Это замечательно, что вы к нам пожаловали! – сказал он, радушно улыбаясь.

Глаза его, однако, отнюдь не улыбались. Водянистого цвета, они цепко обшарили мою фигуру и остановились на лице. Он протянул руку – я привстал и пожал ее. Рука у хозяина кабинета оказалась под стать внешности: не слишком твердая, но и не слишком слабая, не влажная, не теплая, но и не чрезмерно ледяная – словом, никакая. Самое ординарное рукопожатие.

– Меня зовут Иван Степанович, – продолжил он. – Рад видеть вас… Вас – молодой, так сказать, талант, надежда нашей литературы… Что будете пить? Чай, кофе? Может быть, коньячку?

Он игриво подмигнул мне, но глаза его при этом оставались холодными.

– Минеральную воду, – проговорил я. Эти слова дались мне не без труда, во рту отчего-то пересохло, язык еле ворочался. – Можно?

– Конечно, конечно, – радушно проговорил хозяин кабинета, отошел к шкафу, открыл дверцу внизу – там оказался бар. Оттуда Иван Степанович выудил запотевшую бутылку «Эвиана», два высоких стакана и вернулся к столу.

Откупорил, налил минералки мне и себе. – Видите ли, – извиняющимся тоном радушного хозяина продолжил он, – я секретаршу отпустил, мы все еще пребываем в стадии переезда, поэтому я все сам, все сам… – Он заулыбался, но глаза его, буравчики, оставались ледяными. – Мне доставило искреннее удовольствие чтение вашего рассказа, – вдруг без всякого перехода произнес он и добавил внушительно: – Искреннее!..