Пока ангелы спят

– Скажите, вы местная? – выдавила Наталья.

– Не совсем, – ответила девушка-гренадер, цепко осматривая Наташу.

– Приехали в гости? – не отступалась та.

Да, Наташина добыча не отличалась словоохотливостью.

– Скажите, а вы знаете, что здесь происходит?

Женщина пронизывающе посмотрела на Наталью. И небрежно спросила:

– А что здесь происходит?

Ее равнодушный голос совсем не вязался с жестким взглядом.

Наталья постаралась напустить на себя максимум развязности:

– Ну, здесь деревья сами по себе горят.

Женщина неожиданно цепко спросила:

Наташа постаралась не растеряться:

– Разве есть что-то еще?

– Вам, журналистам, видней, – едко сказала женщина.

Наташа подавила искушение выхватить блокнот и все записать. Но одернула себя: чего тут записывать, она и так запомнит.

– Извините, а откуда у вас эта информация? – поинтересовалась она у женщины.

Пауза. Та на секунду – нет, на полсекунды – растерялась. И ответила туманно:

– Милиция так считает.

– Скажите, пожалуйста, а как ваше имя? Могу я в своем репортаже сослаться на вас?

В ответ ей улыбнулись. Она уловила иронию в голосе:

– Сослаться-то можете. Но я ведь не официальный источник.

«Кажется, она меня расколола, – расстроенно подумала Наташа. – Поняла, что я волнуюсь и даже толком не знаю, как брать эти самые интервью».

А женщина тем временем сказала:

– Вы меня извините, Наташа Нарышкина (ого, она запомнила имя!), но я очень спешу.

И направилась к среднему подъезду.

Но нужно срочно поймать еще кого-нибудь. И услышать другие версии. Наташа увидела, как из среднего подъезда с мусорным ведром в руках выходит еще одна женщина. Вид ее слегка настораживал. Кажется, что-то восточное. Армянка или азербайджанка. Вся в черном – юбка, кофта, платок на голове, а на ногах тапочки. Плечи втянуты, глаза долу. Умер у нее, что ли, кто-то? Может, такую лучше не трогать?

Но работа есть работа.

– Добрый день. Скажите, вы в курсе того, что здесь происходит?

Женщина, похоже, не расслышала Наташиных шагов. Она вздрогнула и резко обернулась. Наталье стало тяжело и неловко от ее затравленного, горького взгляда.

– Извините, что испугала вас. Я журналистка из «Молодежных вестей», готовлю репортаж о событиях в вашем дворе. Вы ведь здесь живете?

Глаза женщины стали менять свое выражение.