Пока ангелы спят

Весь остальной пейзаж не изменился: все так же стояла внизу моя грустная красная «копейка», ярчайше зеленела молодая трава на газонах – только не валялись под обгоревшим стволом полусожженные сучья, а береза под весенним ветром ласково покачивала живыми и здоровыми ветвями!

И тут я в ужасе дернулся и опять проснулся!

Я лежал в одних трусах на боку на диване. На столе стоял закрытый ноутбук. Часы показывали пятнадцать минут пятого. Я понимал, что проснулся окончательно. Сердце мое дико билось от только что пережитого во сне.

Я рывком вскочил с дивана. Понял, что ощущаю свое тело со всеми его мускулами – так никогда не бывает во время сновидений, когда превращаешься в бесплотный дух. Со вкусом потянулся, чувствуя каждую клеточку своих рук и лопаток. Нет-нет, теперь я проснулся на самом деле, я уверен в этом. Во рту пересохло, и в голове ощущалась тупая боль.

Я подошел к окну и решительно раздвинул тяжелую штору. Солнечный свет опять, как во сне, ослепил меня, но теперь, наяву, я не сомневался, что я увижу.

Да, да, да! За балконными перильцами торчал обугленный остов березы. По-прежнему черный, жалкий. На всякий случай я вышел на балкон. Мои босые ноги захолодил бетонный пол. Я с удовольствием заметил это: во сне никогда не доводится испытывать жару, холод или же боль. А тут солнце не только ослепляло меня, но и шпарило всей своей не по-весеннему мощною силой мне в лицо и грудь. Его жар ощущался на коже. Внизу, под березой, как и несколько часов назад, – стояла моя машинка, а вокруг были разбросаны полусгоревшие ветви несчастной березы.

Затем я отправился на кухню. На столе стояли две сиротливые чашечки после нашего с Наташей кофепития. Включил электрический чайник. Чашка крепчайшего чая – вот что нужно, чтобы после этаких сновидений прийти в себя. Я ощущал себя разбитым. Тупая боль в голове не проходила.

Подергал себя за ухо. Затем за нос. Потом за волосы. Боль всякий раз свидетельствовала о том, что я ни в коем случае не сплю.

Чайник зашипел, потом забурлил и выключился.

Я всыпал в заварной чайничек добрые три ложки заварки, залил кипятком. Пока заваривалось, помыл оставшиеся после нас с Наташей чашки.

Подумал о ней, юной журналисточке, подумал с грустным ощущением неслучившегося – и, похоже, утраченного навсегда – романа.

Я налил в кружку одной заварки и почти залпом выхлестал обжигающий напиток. В голове сразу прояснилось.

Вернулся в свой кабинет. Обгоревший ствол березы грустно торчал посреди окна.