Пока ангелы спят

А с новым заданием, про загадочный двор на Металлозаводской, пока ясности мало. Неизвестно еще, что из этого получится.

Придя домой, Наталья подробно записала рассказ симпатичного Алексея Данилова. Но лучше бы она этого не делала. Ведь по его словам выходило, что дерево загорелось само по себе, а машина поехала, хотя и стояла на передаче. С таким текстом ее Полуянов опять засмеет.

До позднего вечера Наташа крутила и так и эдак. Она позвонила поклоннику-мотоциклисту Костику и выслушала его безапелляционное:

– Если тачка на передаче – сроду не поедет.

Я видел, как пять мужиков «Оку» с места сдвинуть не могли.

Потом Наталья взяла у мамы подшивку бульварной газетки «Экспресс» (доктор медицинских наук Елена Нарышкина почему-то обожала в редкое свободное время читать желтую прессу – к ужасу мужа и восторгам дочки). Довольно скоро Наталья натолкнулась на статью о том, как в Америке, в штате Иллинойс, сам собой воспламенился и сгорел дотла водопроводчик Энди Кранч.

Наташа сунулась к Елене Витальевне:

– Мам, а человек может сам по себе загореться?

Мама сидела в кабинете под зеленой лампой.

Сосредоточенно делала записи в клеенчатой тетрадке.

– Чего-чего? – встрепенулась она.

– Я тут прочитала, что мужик сам по себе сгорел…

Мама мельком взглянула на статью. Снисходительно потрепала Наташу по волосам:

– Чушь собачья. Понапишут всякой ерунды.

– А чего ты эту ерунду тогда покупаешь?

– Ну… – слегка смутилась мама, – это я так, для смеха.

– Значит, не бывает такого? – не отставала Наталья.

– Господи, ну, конечно, нет, – сказала мама.

Но не преминула добавить маленькую лекцию: – Хотя примерно до середины девятнадцатого века даже медики полагали, что подобное случается. Если человек выпьет много алкоголя, а затем поднесет ко рту огонь, возгорятся винные пары, а после вспыхнет остаток алкоголя в желудке. А потом горение будет поддерживаться за счет подкожного жира. И пациент сгорит весь… Церковь трактовала подобные случаи как божье наказанье за грех неумеренного пьянства… Только в середине девятнадцатого века доказали, что такое невозможно.

– Невозможно почему?

– Долго объяснять. Извини, родненькая, я к докладу готовлюсь…

Наташа вздохнула. Нечего и спрашивать маминого мнения про сгоревшую березу. Ясно, что она скажет: хулиганы постарались.

А мама тем временем взглянула на часы:

– Ночь на дворе. Ты завтра на работу-то собираешься?

Наташа тяжело вздохнула:

– Придется… Разбудишь?

– Попробую, конечно.

Семь утра – для Наташи время убийственно раннее.