Давайте предположим, что у зажиточной семьи Козарь был свой семейный подземный склеп. Вот это, – Клава вновь ткнула в листок, – не просто линии, это ступеньки, которые спускаются вниз в склеп.
– А возможно, – оживился Карл.
– Конечно, – воодушевилась Клава, увидев наконец заинтересованность. – И вот под этим крестом написано «Марфа», возможно, это какая-нибудь бабка нашего Матвея Григорьевича.
– Осталось только найти эту часовню, – сказал Карл, с любопытством рассматривая записи Федора Осиповича.
– Так в том-то и дело, – усмехнулась Клава, – я думаю, что мы с вами вчера ее нашли.
* * *– Пойдемте проверим, ну, пожалуйста, – копировал Клаву Карл. – Прицепились как банный лист к одному месту, зачем я только повелся на ваши уговоры, вообще Краснодар и вы в частности на меня плохо влияете. Я стал каким-то мямлей, слушаюсь вас, подчиняюсь, обычно за мной этого не замечалось.
Когда Клава все-таки уговорила Карла проверить ее версию, они пришли к месту вчерашних страстей. Вырванные ворота грудой ржавого железа лежали рядом со входом, а немецкая машина смерти даже сейчас, семьдесят шесть лет спустя, наводила ужас и вызывала отчаянье и тошноту.
Казалось, что не коррозия, а души погубленных людей разъедали старый механизм, как бы говоря, что такое не должно существовать на свете, что это против природы, против мира, против бога.
Клава сегодня была активна как никогда, её глаза горели от предвкушения разгадки, раньше она не замечала, что она настолько азартна.
После тщательного обследования именно она нашла люк в полу, он находился между колес машины смерти, поэтому вчера на него никто не обратил внимания, плюс ко всему он был накрыт старыми, почти разъеденными временем матрасами, с трудом подняв крышку, они увидели лестницу с каменными ступеньками, ведущую вниз, она была узкая и вся покрыта плесенью и мхом. Именно спускаясь по данной, честно скажем, не очень устойчивой конструкции, Карл ругал себя. На самой скользкой ступеньке Клава поскользнулась и налетела прям на Карла, тот тоже не устоял, и они кубарем скатились с лестницы.
"
"– Мне страшно спросить, чем ты уткнулась мне в лицо, – выдохнул Карл, когда понял, что остался жив, да и спутница подавала признаки жизни.
– Оставьте свои предположения при себе, – неуклюже поднимаясь, сказала Клава. – Это всего лишь мой живот, – и, подняв свой фонарик, вдруг заплакала.
– Ты ударилась? – Карл тоже поднял фонарь и посветил на неё.
