Только бы добраться, только бы успеть, он кожей чувствовал, что за ним погоня, кто-то хочет отобрать его открытие, его сокровища. Первый раз за день подкрепившись, он направился в свой вагон. Он почти полностью успокоился и решил, что его воображение от предчувствия разгадки сыграло с ним злую шутку, все это глупость и блажь, никто не гонится, ведь в принципе и гнаться-то некому.
В купе типа СВ номер два новенького двухэтажного вагона уже сидел пассажир.
– Здравствуйте, – поздоровался его спутник и отвернулся обратно к отражению в окне.
Это хорошо, что сосед такой неразговорчивый, хотя все-таки надо было выкупить все места, но на это совсем не было денег, Федор и так потратил последнее на СВ, считая, что лучше один сосед, чем три, а вот теперь думай, засланный казачок этот молчун или просто пассажир. Надо срочно его разговорить, прощупать, будучи преподавателем в Кубанском университете, Федор Осипович неплохо разбирался в психологии, студенты натренировали его быть бдительным, он так часто сталкивался с обманом, надо заметить, профессиональным, поэтому был уверен, что сможет распознать ложь.
– Спешу представиться, – сказал он, протягивая огромную потную руку попутчику, – Федор Осипович Зубов, но так как мы с вами на сутки почти родные люди, поэтому вы можете звать меня просто Федя.
– Карл, – ответил попутчик, проигнорировав рукопожатие.
– До какой станции едете, если не секрет? Я в Краснодар, домой.
– В Краснодар работать, – неохотно ответил парень, явно раздражаясь разговором да и попутчиком тоже, но Федор, как будто не замечая этого, продолжал скудный разговор.
Ведь ему по жизни не привыкать к презрительному отношению окружающих, он с этим давно смирился. В детстве мать раздражалась неуклюжим ребенком, потом жена, сейчас сын и студенты, да что там, и даже коллеги-педагоги тоже сторонились Федора Осиповича, считая его не таким, как они. Только отец очень его любил, они проводили вместе все свободное время, разговаривали, рассуждали и смеялись. Так, как Осип Варфоломеевич, маленького Федю больше не любил никто в этой жизни.
Он устал бесполезно рассуждать, почему общество его не принимает, и просто свыкся с этим. Вот и раздражительное отношение молодого соседа Федор Осипович воспринял как должное.
– А сами откуда, из Москвы?
– Да.
– Прям из Москвы – из Москвы? – не унимался Федя.
– Из самой что ни на есть Москвы, – спокойно, но, видно, на последних крохах воспитанности отвечал парень со странным именем Карл.
