Покаяние пророков

Это было прозвище академика Барвина, которым чаще всего пользовались в провинции, и происходило оно от названия Центра исследований древнерусской истории и культуры.

— Ого, — невыразительно сказал Космач, сбрасывая шубу на руки Вавилы.

— Сегодня утром позвонили от него. Секретарша, стерва такая, помнишь?

— Звонила по его просьбе. А вот зачем — угадай.

— Что тут гадать — на похороны.

— Куда мне на похороны? Саму хоть в гроб клади… Просила немедленно отыскать тебя и сегодня же… Сегодня самолетом отправить к Цидику.

— Ого, — еще раз повторил он. — С какой стати?

Вавила не суетилась, и все-таки немного переигрывала, показывая свое нынешнее важное положение. Стоило Космачу сесть, как бросилась снимать сапоги, но он демонстративно взял ее руки, поцеловал ладони.

— Спаси Христос, я разуюсь… Сейчас придет фотограф и сделает снимки, на твой паспорт.

Придерживающиеся старых правил неписахи легче под пулемет шли, чем под объектив фотоаппарата. Наталья Сергеевна разрушила идиллию.

— Послушай, Космач, я с такими трудностями добиралась!.. Грузовик нанимала! А ты уходишь от ответа. Может, ты не понял? Академик Барвин умирает!

— Вот почему буря на улице, — вздохнул он. — Комендант был прав, ветер зря дуть не станет.

— При чем здесь ветер?

— Да так… Народные приметы, суеверие. Фольклор, одним словом.

Она ничего не поняла, повторила с прежней повелительной настойчивостью:

— Все-таки советую тебе поехать. Академик просит, нобелевский лауреат. Неспроста…

Докторская диссертация перед защитой попала на экспертизу все в тот же злополучный ЦИДИК. Кто отправил ее туда и по какой причине — ни сам Космач и никто другой тогда об этом не знали, и на кафедре терялись в догадках (а может, делали вид?), с чего это вдруг и по чьей воле назначили новых, чужих оппонентов, прислали влиятельных заседателей в ученый совет.

И вот вся эта варяжская ватага вместо защиты устроила судилище, да еще вынесла сор из избы в прессу.

В общем, за что боролся, на то и напоролся.