Покаяние пророков

Существовало даже поверье, что они обладают свойствами магического круга: если встать на него, то никакие анчихристовы силы тебя не достанут. Говорили, будто путники прятались на них от всевозможных карателей и разбойных людей.

— Да всякое болтают. Токмо все это — бабкины сказки.

— Ярий, нас судьба свела вот так, у постели умирающего, за этим столом. — Палеологов подбирал слова. — Мы два русских человека… Не будем хитрить.

— А чего мне хитрить? — От еды и питья в шубе становилось жарко.

— Но ты же слышал о Соляной Тропе, о камнях и сонорецких старцах?

— Слышал-то слышал… Но сам-то никуда не ходил. Десятый год шел, когда тятя в леспромхоз подался.

Кажется, более сильных аргументов у предводителя не было.

— Да… Очень жаль… А остались еще кержаки, которые ходили? Из твоих знакомых?

— Поспрашивать надо, поди, остались.

— Ты не мог бы сделать это для меня? Разумеется, не бесплатно.

— Дак иди сам-то и поспрашивай.

Палеологов рассмеялся весело и настороженно, в голубых глазах блестел лед.

— Ну да, пустите вы, дождешься! Воды напиться не дадите.

— Ежели в таком образе придешь, никто не даст.

— А какой у меня образ?

— Это как же понимать? Космач для порядка засмущался.

— Скажу, дак обидишься еще…

— Говори, не обижусь!

— Бритый ты, лицо голое, как у бабы.

— При чем здесь… блядолюбивость? — мягко подкрадывался Палеологов. — Если нет бороды, значит, сильно женщин люблю?

— В том-то и суть, не женщин. Женщин любить — хорошо…

— Не я это говорю, старые люди, — начал оправдываться Космач. — В былое время коль человек без бороды, значит, мужиков любит. Вот как, паря. Потому нам и нельзя бриться.

— Все, отпускаю бороду! — засмеялся сквозь лед подозрительности. — Ну, что, можешь выяснить насчет Соляной Тропы?

— Теперь ведь по ней никто не ходит, и кержаки от властей не скрываются… Никакой тайны нет.

Он имел очень слабое представление о Тропе, понимал ее географически, как дорогу или определенный в пространстве путь, известный лишь староверам.

— Ой, паря, мы с тобой не просидим тут? — спохватился Космач. — Ну как очнется академик?

— Мне позвонят. — Кажется, Палеологов терял интерес к умирающему.