Покаяние пророков

Перескочив через реку, Вавила не спешила топтать снег, обняла собаку и затаилась под пихтой: деревню на косогоре почти всю видно. Люди посуетились возле дома, один по следу к полынье сходил, другой к бане сбегал, потом в конюшню, везде проверил, и вот луч фонарика в слуховом окне крыши мелькнул несколько раз, машина уехала, и вроде бы все успокоилось. Однако конь все ржет, и псы не унимаются, а Серка уши сторожко держит, поскуливает — чужие остались…

— Ты уж молчи, батюшка, не выдавай.

Около получаса сидела так, греясь от собаки, покуда спину не охватило ознобом.

Побежать бы. разогреться, но глаза сами выискивают обратный путь: ежели по береговому надуву вниз соскочить, то вдоль реки снег почти до льда вымело, можно к старой поскотине прибежать, не замарав чистого поля. А там по изгороди, по гнилым жердям в гору подняться, считай, до самой бани.

От нее же след есть, человек проходил…

Мысленно пробежала намеченной дорогой и споткнулась о крыльцо: фонарь на столбе сияет, всяко тень даст, любое мельтешение заметят.

Была бы какая другая лазейка на чердак с темной, тыльной стороны, но там вроде стена глухая…

Еще час, а то и более просидела, озябла, но в деревне тишина еще ярче стала, даже собаки примолкают, свыкаются с чужаками. Собиралась лыжи надеть да пойти кружить по ночному лесу, но заметила, к избе человек спешит, голова маячит меж сугробов, а по промерзшим ступеням стал подниматься, кроме теней еще и скрип певучий — за рекой слыхать. Вошел в избу, и опять тишина…

Она сняла котомку, полушубок на плечи набросила, застегнула пуговицы — так теплее… Огонь бы развести, прогореть мерзлую землю и пихтового лапника настелить.

Лечь, будто на печку, укрыться…

И вздрогнула от злого собачьего лая! Не заметила, как молодец Дрема подкрался, обнял, обласкал…

Серка заскулил, задрожал от нетерпения.

— Молчи, батюшка, молчи…

Псы уж не лают — рычат словно звери, и вроде слышно голоса человеческие, крик женский — все где-то посередине деревни. Конь откликнулся на шум, будто сигнал протрубил.

Лыжи под снег засунула, на тот случай, если придется в лес уходить, котомку за спину, перекрестилась на все четыре стороны.

— Пресвятая Богородица, спаси и помилуй мя. Долгая пурга спрессовала снег вдоль берега, хоть боком катись, но лед на реке оказался обманчивым: воду выдавило наверх и лишь чуть приморозило, потрескивает корочка, а под ней может быть талая наледь до пояса.

— Ищи дорогу, батюшка. — Толкнула собаку вперед. — Выводи на твердь.