Покаяние пророков

А назовешь мое истинное имя, сразу поймет, что я согласна, и Господь благословит… Ну, ступай, ступай! Ангела тебе в дорогу!

Он не слышал, как боярышня проснулась и встала: или сам в тот момент был слишком далеко, или она, привыкшая к незаметной, скрытной жизни, оделась тихонько, как мышка, и вышла из горницы. Платье было уже другое, красивое, но мятое, из котомки, не досохшие, обвязанные платочком волосы лежали на плече, оттягивая голову чуть набок, златотканый кокошник со стрельчатым узором напоминал корону.

Шел только четвертый час ночи…

— С легким паром, странница, — проговорил он, появляясь из своего рабочего закутка, — ждал недоумения, растерянности или гнева, но увидел испуг.

Она не спросила, зачем он снял власяницу и каким образом очутилась в доме, лишь потупилась и обронила хрипловатым от сна голоском:

— Спаси Христос… А уже утро?

— Нет, боярышня, ночь.

— Что же я проснулась-то? От беда… Будто кто в плечо толкнул.

— Так уснула без ужина! Давай-ка, боярышня, садись за стол, прошу.

— Ой, да Ярий Николаевич! — растерялась Вавила, увидев заставленный тарелками стол. — Чего это вздумал-то? Спать надобно, грех по ночам трапезничать. Коль воды дашь испить, так и ладно будет.

Космач достал из лейки розы, бережно стряхнул воду и вложил ей в руки.

— Это тебе, Вавила. С праздником!

У нее задрожали пальчики и губы, не смогла поднять глаз.

— Ой, да ни к чему, Ярий Николаевич… Не знаю, что и сказать-то… Спаси Христос… А какой праздник-то ныне?

Он усадил ее к столу.

— Целых два праздника. Твое явление — первый! А второй — женский день был, теперь уж вчера. Мы же с тобой как-то раз отмечали, помнишь?

Вавила отчего-то потупилась, отложила цветы и стала перебирать край скатерти.

— А Наталья Сергеевна к тебе не ездит из города?

— Даже по праздникам не бывает?

Она поверила, улыбнулась не очень-то весело.

— Не хлопотал бы, даром. Помолиться бы да спать. Ведь уснула лба не покрестив…

А сама не сводила глаз с цветов, едва удерживалась, чтобы не потрогать томные, ожившие в воде бутоны.

— Вот накормлю, напою, тогда и спать уложу.

— Мне бы чаю токмо после баньки… Так пить хочется, во сне снилось, будто…

И оборвалась на полуслове, замолчала. Космач включил чайник на рабочем столе, чтоб поближе, принес заварку.

Вавила вдруг насторожилась.

— У тебя травяной или казенный? Казенный так нельзя нам. Когда Христа распяли, чай зацвел, обрадовался.